Вихрь переправ

Ярмакова Ольга Васильевна

Он оттянул в сторону чернильную тафту, в её складках накопилось немало пыли. Матфей встал перед непроницаемой чернотой, в серебристо-тёмной поверхности прорисовался его силуэт с головы до пят. Зеркало было неимоверно высоко, так громадно, что встань один человек на плечи другому и то ещё места останется.

Абрис тела стал чётче проявляться, обретая объём и цвет. Матфей совсем впритык подошёл к чёрной глади, и его дыхание запечатлелось на ней. И вот его отражение совсем живое прямо смотрело ему в глаза. Но не светло-зелёными очами, а золотисто-карамельными. То ли дело было

в потускневшей амальгаме, то ли так падали тени, но у потустороннего Матфея волосы были черны, как дёготь, а кожа смугла, как у южанина. Отчего-то чувство дежавю нахлынуло на юношу: повторение виденного, но где? Была ли то игра света, но у зеркального двойника на краткий миг заиграла ухмылка на губах. На Матфея пахнуло чем-то затхлым, гнилостно-сладким. Тленом? Но разве такое возможно?

– Стой! Отойди оттуда немедля! – раздался за спиной гневный и одновременно испуганный возглас хозяина. – Кому говорят, отойди!

С неожиданной для него прытью, Счетовод в доли секунды оказался подле юноши и рванул занавесь из его руки. Наваждение, длившееся всего ничего, тут же рассеялось. А отражение вновь приняло призрачное очертание скупого контура, будто зеркало, дав разглядеть себя, вновь вобрало картинку в своё алчное, бездонное нутро.

– Глупый, глупый мальчишка! Кто позволил тебе пялиться в Зеркало Хоруса? – запричитал старик, брызжа на Матфея, наверняка ядовитой слюной. – Ты понятия не имеешь, с какими силами мог спутаться! Глупец!

Его рука с усилием дёрнула тафту портьеры, силясь скрыть чёрное серебро зеркала, но что-то в карнизе, державшем тяжёлую занавесь заклинило. Из-за иссиня-чёрной ткани соблазнительно мерцал не задёрнутый кусочек беспросветной зеркальной глади. Будто дразнил взиравших.

– Отойдите, живо! – скомандовал ледяным и злобным голоском Счетовод, скорее почувствовав, нежели увидев, как охваченные любопытством ребята, отошли от аквариума в сторону окна. – Хватит пялиться! Проклятье дьявола! Вечное любопытство. Оно знает, как и кого чем подманить. Оно чувствует. Глупый оболтус!

– Извините, – в замешательстве произнёс Матфей, всё ещё ощущая на себе взгляд золотистых глаз. – Я не знал, что…

– Всё! Ваше время истекло, – резко оборвал его не в меру раздухарившийся хозяин. – Прошу немедля покинуть мой дом!

– Но вы не ответили на мой вопрос! – Теперь праведное возмущение прорвалось в Эрике. – А вы обещали.

– Да плевать мне на вас, юные выскочки! – озлоблено кинул в ответ желчный старик.

В этот момент его лицо-маска побагровело, сравнявшись цветом с его богато расшитыми туфлями. Старика так затрясло в нервном приступе непонятного ребятам негодования, что если бы он тут же рухнул на пол и забился в конвульсиях, никто бы не удивился.

– Уходите, живо! – Зал прошил стариковский визгливый фальцет.

– Но как же Нил? Я хотела узнать о Ниле! – Юна умоляюще смотрела на Счетовода. – Наш друг был похищен вурдалаками. Жив ли он? Можно ли ему как-то помочь?

– Я сказал, довольно, сударыня! – Счетовод указал гостям рукой в сторону низкой дверцы и грубо добавил. – Поблагодарите своего любознательного друга.

– Пожалуйста, помогите моим

друзьям, – попытался ещё раз извиниться за свой нелепый огрех Матфей. – Я не хотел, накажите только меня. Я уйду, но выслушайте моих друзей. Помогите им! Пожалуйста!

Но разъярённый старик был непреклонен.

– Всё чем могу помочь, это малым советом. Ищи помощь в сказках, глупец. Возможно, они тебя чему-то научат и остерегут от будущих глупостей.

– Сказки? Но при чём тут сказки? Чем они могут помочь? – взвился Эрик. – Это немыслимо!

– Да брось, – охолонил его Виктор. – Разве не видишь, что здесь нам ничего не обломится. Пошли.

– Но как же Нил? Как же Нил? – отчаянно выкрикивала Юна, её подталкивал к выходу Матфей. – Мы столько добирались сюда, и зачем?

И когда уже Матфей переступил порог дощатой двери, ступая на крошечный пятачок лестничной площадки, до него вдруг долетел спокойный и рассудительный голос Счетовода.

– Будь начеку, парень. По твоим пятам идут волки и летят совы. Думаю, ты знаешь, о чём я говорю, – предостерёг напоследок негостеприимный старик. – Никому не доверяй и не открывай свои способности. Ищи помощь у сказок. И ни в коем случае не слушай зеркал, если те вздумают говорить с тобой.

Дверь захлопнулась сама.

Вниз спуск оказался быстрее и короче. Всю дорогу до первого этажа Юна бранила хозяина дома всеми известными крепкими словцами. Эрик охотно поддерживал её, ловко вставляя красочные словечки, а вот Виктор угрюмо молчал. Матфей чуть отстал. Его тяготило, что он вновь всё испортил. Сначала из-за него друзья вынужденно ввязались в путешествие, теперь вот они лишились нужных подсказок. И о Ниле опять же ничего неизвестно.

Рарог чувствуя хмурое настроение хозяина, смиренно сидел в кармане куртки, куда успел перебраться. Сеера отставала от союзника на две ступени, а Гамаюн и Лиандр, как это ни было удивительно, шли рядом: ворон с ленцой парил над котом, не опережая и не уступая тому.

Внизу, уже выйдя на садовую дорожку и приближаясь к облезлой калитке, Юна в сердцах топнула ногой и сердито вскрикнула:

– Вот ведь старый жлоб! Невоспитанный, злобный, противный старикашка!

– Да ну, не такой уж он и плохой и ужасный, – вдруг улыбнувшись, произнёс Виктор. – Просто живёт один. Вот и вредный такой.

– Да ты что! Он же хам! Чванливый, высокомерный гордец! – тут же с пылом возразила она, тыча пальцем в сторону башни. – Как он на Фея наехал! Это ж надо быть таким грубияном! А его одежда? Да он же вырядился как индюк! Самый форменный индюк.

– Да ну, Юн, он нормальный старикан, – всё сильнее лыбясь проговорил Виктор, уже вызывая недоумение всех, кроме девушки.

Но выдержав паузу и таинственно оглядев всю компанию, Виктор добавил, прыснув забористым смехом:

– Ужасный, ужасно невыносимый старикашка!

Спустя пару секунд смеялись все.

Ты совсем близко, мой паучок. Я знаю каждый твой шажок, предугадываю будущий. Совы летят по твою душу, псы бегут по следам твоим. Круг сужается, паучок, скоро петля сомкнётся. Скоро.