Вигил
Шрифт:
— К сожалению, наш вигил в отъезде, — воспользовался давно заготовленным с Клавдием объяснением. — Почувствовал сильный прорыв и отправился на его устранение. Должен скоро вернуться, — он стиснул морщинистые руки в кулаки и с волнением ждал реакции легионеров (пусть только дадут ему за что зацепиться!).
— Когда именно он вернется? Мы должны выступить сегодня же вечером, — нахмурился центурион. — Согласно инструкции…
— Он должен вернуться завтра или послезавтра, что укладывается в предписанные семь дней, — прервал его Пекорис.
— Хорошо, — собеседник взял паузу. —
— Не его. Её, — уточнил префект и увидел как взлетели брови центуриона. — Девочка только выпустилась из Университета. У нас всего два месяца.
— Не знал, что в вигилы стали брать девушек…
— Мы тоже, — вздохнул Авл, стараясь напустить в голос больше скорби. — Мастер Росций не допускает её до дел, пока не наберется хоть какого-то опыта. Учитывая секретность вашей миссии, вам нужен хороший вигил, а не девчонка недоучка.
— Это уже нам решать, — отрезал центурион. — Где она?
Пекорис вздохнул и поманил их за собой. В это время Мария обычно тренируется на площадке и он надеялся, что она уже закончила, иначе уберечь её от участия в непонятных играх разведки не получится. Выйдя на галерею вдоль казармы префект окончательно уверился в том, что отметит сегодняшний день черным камнем и попросит Нидгара сделать ему успокаивающий эликсир покрепче. Прямо через плац сверкая пятками несся неугомонный Тирей. Авл был в курсе, что недалекий юноша воспылал к Марии непонятными чувствами и одолевал ту во время тренировок, поэтому не удивился, увидев девушку, выскочившую из-за бани с яростным лицом. Тирей добежал до стены сарая и оглянулся.
— Тирей! Поганец! — завопила Квинтиус, приближаясь к жертве. — Попался, сын козла и ослицы!
Далее шли куда более нелестные эпитеты, от которых префект покраснел бы, если еще сохранил эту способность. Словами девушка не ограничилась и в легионера полетел нож, пришпиливший его рубашку к стене. Следующий клинок ловким броском оказался четко между ног юноши. Кровожадно улыбнувшись, Квинтиус надвигалась на Тирея, словно волк на зайца.
— Тирей, я обещала лишить тебя самого дорогого, если продолжишь свои приставания? — вкрадчиво поинтересовалась она с усмешкой наблюдая за попытками парня не напороться достоинством на лезвие. — Кажется, самое время претворить эту угрозу в жизнь.
Центурион оторвался от созерцания забавной сцены и спросил подняв бровь:
— Я так понимаю, это и есть ваш интерн?
— Да, — вздохнул Пекорис. — Это она.
— Как её зовут? — влез в разговор русоволосый легионер из четверки.
— Мария Квинтиус.
— Она нам подходит, — уверенно сказал этот легионер центуриону.
— Ты её знаешь? — повернулся тот к подчиненному.
— Да. Последний раз мы виделись четыре года назад, но уже тогда она была не промах, — он замолчал, словно вспоминая, а потом добавил. — У неё силовая.
— Ты шутишь?! — удивленными выглядели все легионеры.
— Нет, — твердо ответил русоволосый.
— Тогда она нам подходит, — повернулся он к Пекорису. — Позовите её.
Старику не оставалось ничего иного, как подчиниться. Он прокашлялся и позвал девушку. Та отвлеклась от Тирея, к которому приставила
— Доброе утро, Авл, — поздоровалась она с Пекорисом и повернулась к центуриону. — Приветствую, центурион.
— Приветствую, интерн Квинтиус, — он окинул девушку оценивающим взглядом, который вышел не достаточно внушительным из-за того, что они были одного роста. Префект в первый раз порадовался, что она такая высокая.
— Доброе, Мария. Давайте пройдем ко мне. Легионеры желают с тобой пообщаться.
— Предполагаю, что общением дело не ограничится, — тихо сказала она ему, когда военные пошли вперед. — Плохо дело?
— Да, — поджал губы Пекорис и снова вздохнул.
Они замерли напротив друг друга перед столом префекта. Четверо мужчин с военной выправкой и одна девушка, которая смотрела на них без капли трепета или страха, внимательно и пристально, первым центуриона, за ним остальную троицу, и остановилась на русоволосом. Минутная задержка и потом узнавание:
— Луций?! Пожри меня эфир!
Четыре года изменили юношу. Теперь это уже был мужчина, высокий, мускулистый, линия подбородка стала жестче, сжатые в полоску губы тоньше, волосы светлее, а вот взгляд карих глаз остался таким же лукавым. Интересно, насколько сильно изменилась для него она? Выросла ведь значительно, в прямом и переносном смысле. Двадцать с лишним сантиметров прибавки роста в свое время поразили медиков до глубины души и чуть не предрешили будущее Марии в качестве лабораторной крысы.
— Да. Я, — мужчина улыбнулся.
— Предлагаю перейти к сути нашей встречи, — она повернулась к префекту. — Я только что с тренировки и хотела бы поскорее оказаться в душе.
— Вот, посмотри, — Авл протянул ей документ, с которым к нему пришли легионеры.
Мария прочитала и нахмурилась. Обложили. Особый эдикт за подписью и печатью легата и трибуна. Не отвертишься. Еще бы к званию придралась, но черноволосый центурион, отмазаться не получится.
— Отдельная разведывательная значит, — девушка подняла взгляд от бумаги. — А я уже хотела поинтересоваться, где вы забыли свою центурию. Центурион…
— Септимус, — представился, наконец, он.
«Из простых значит», — отметила про себя девушка. После реформы Диоклетиана III в Империи наконец отказались от когноменов и определнного наборов преноменов, закрепленного в каждом роду. Империя сильно разрослась и часто в провинциях у людей было по два имени — одно на римский, а второе на местный манер. Это чрезвычайно затрудняло бюрократию и судопроизводство. Диоклетианов указ, как его впоследствии стали именовать историки, отменил необходимость обязательного римского имени у гражданина Империи, по желанию человека и если этого требовали традиции, после своего имени он мог добавлять имя отца или матери. Тогда же в провинциях законодательно обязали каждого человека выбрать то имя, под которым он будет и далее фигурировать во всех документах, при этом оно могло иметь не римское происхождение.