Видение

Кунц Дин Рей

Это был необычный экземпляр — автоматический кольт сорок пятого калибра. Но не из обычного ряда. Нечто особое. Коллекционный экземпляр. На металле были выгравированы гроздья и листья винограда. Также, начиная от переднего края ствола, было много изображений животных — зайцы, фазаны, лисы — запечатленные в движении. Все детали были прочерчены с удивительной тонкостью.

Он заметил что-то похожее на штамп, сделанный на стали в том месте, где она примыкает к деревянной рукояти. В спальне было мало света. Буквы были маленькие, где-то

между половиной и четвертью дюйма в высоту, выполненные гравировальным инструментом. Холтсману никак не удавалось прочесть их.

Он поднялся и, продолжая держать кольт висящим на шариковой ручке, подошел к ближайшей лампе.

Сделано В. Торбеном, Сиэтл. 1975.

Коллекционные экземпляры, подобные этому, очень часто проходят через руки многих владельцев, которые покупают и перепродают их на оружейных выставках, не заботясь о том, чтобы официально зарегистрировать их. Тем не менее, с именем гравера (и в том случае, если пистолет не был украден из коллекции) они смогут найти человека, заказавшего этот экземпляр у Торбена. А от него — есть шанс — пистолет приведет к тому, кто его обронил, вылезая в окно.

Продолжая манипулировать пистолетом с помощью шариковой ручки, Холтсман заглянул на его другую сторону. И опять, там, где сталь примыкала к дереву рукоятки, была надпись, но уже другая. Он скосил глаза. Он их прочел. Затем прочел еще раз.

— Будь я трижды проклят!

Звук сирены послышался в отдалении и стал быстро приближаться.

Холтсман прошел через холл к той стороне дома, которая выходила на тупик шоссе. Он остановился в проеме двери, которую и обнаружил сначала неплотно прикрытой.

Другая полицейская машина с включенными сигнальными огнями ревела, поднимаясь по длинному склону холма со стороны города. А на коротком расстоянии позади нее двигалась машина Патмора.

При свете лампы в гостиной Холтсман поднял кольт и прочитал гравировку еще раз:

По заказу Макса Бергена.

Глава 18

Ночь была непрозрачной, бархатной и глубокой. Мэри, вытащив фонарик, держала его в одной руке. Каждый раз, когда она делала резкое движение в ответ на воображаемые звуки, тени начинали плясать.

Пока они обходили здание в поисках места, откуда убийца мог пройти внутрь, она держалась поближе к Максу. Вчера ночью полицейский вошел с помощью ключа, который вручил ему владелец. Убийца же должен был сломать что-то, чтобы проникнуть внутрь; он должен был оставить хоть какой-нибудь след.

Она сгорала от нетерпения. Дважды она просила Макса двигаться быстрее.

Парад яхт уже начал свой первый круг по заливу. Головные суда направлялись в сторону открытого моря. В половине восьмого королева парада как раз будет проплывать мимо башни.

На западной стороне здания, выходившей на залив, там, где пешеходная дорожка была ограничена металлической оградой,

в одном из окон закрытого пустынного кофейного домика было разбито стекло.

— Это сделал убийца? — спросил Макс.

Направив фонарь в землю, в мягком отсвете его обратной стороны она начала изучать поврежденное окно. Пальцами левой руки она провела по деревянной раме, окаймлявшей разбитое стекло. Ночь была промозглой, но внезапно, как только она сконцентрировалась на своих психических впечатлениях, которые шли от окна, воздух стал еще холоднее.

Ух-а-ух-а-ух-а-ух-а-...

Она вздрогнула, сжала фонарь как можно сильнее, сжала зубы, но сдержалась.

— Что такое? — спросил Макс.

— Да. Это — он.

— Он уже внутри?

— Нет. Он был здесь... вчера, очень поздно, ночью... после того как уехала полиция... Я вижу... через много часов после того, как уехала полиция... сегодня рано утром... на заре... на верху башни...

Она отдернула руку от окна, и контакт прекратился.

— Но сегодня вечером он еще не приходил.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Но он появится с минуты на минуту?

— Да. Торопись.

Ух-а-ух-а-ух-а-ух-а-ух-а-ух-а-...

«Не обращай на это внимание, — говорила она себе, — это нереально. Макс ведь не слышит этого, не так ли? Только ты слышишь это. Значит, это психические впечатления. На самом деле это не существует. Никакой опасности. Никаких крыльев».

— Не стоит устраивать здесь спектакль, больший, чем получится, — сказал Макс. — Из некоторых ресторанчиков, расположенных в округе, нас можно будет хорошо разглядеть. Лучше погасить фонарь.

Она сделала, как он сказал.

Ночь сомкнулась вокруг них.

Макс, уцепившись одной рукой за раму, с силой отогнул металлический прут закрывавшей окно решетки.

— Ты понимаешь, насколько это опасно?

— Думаю, что да, — ответила она.

— И это совсем не волнует тебя?

— Макс, поторопись!

Беззвучно он открыл окно изнутри.

Она пролезла внутрь и встала на порог, который возвышался над полом на три фута, а затем ступила на пол. Она огляделась вокруг, но разглядеть в помещении ничего не могла.

Макс, поглядев в одну и другую сторону, последовал за ней, прикрыв окно и заперев его на задвижку.

— Здесь еще темнее, чем было там, снаружи, — сказала она. — Мы на каждом шагу будем обо что-нибудь спотыкаться, если я не воспользуюсь фонариком.

— Только будь уверена, что ты не направляешь его в окно, — заметил он. — Прикрой его чем-нибудь.

Она, включив фонарь, прикрыла его левой рукой.

Зал ресторана вмещал примерно тридцать столиков, и все они были привинчены к полу. Так как стулья нельзя было привинтить к полу, то все они были сдвинуты в один угол до того времени, когда весной Кимбалл вновь откроет ресторан.