Виделись!

Француз Михаил

Григорий понял, что спасён — ведь он же тут был не один! А с Героем двести девяносто девятого уровня, что соответствовало нижней планке SS-класса. А такой боевой единице все эти немёртвые — закуска на один зубок. Не больше.

Гриша воспрял духом и возликовал… когда один из A-ранговых вампиров, кажется, последний, вскинул вверх руки и с них сорвался здоровенный яркий красный огненный шар… который полетел, однако, не в Гришу. И даже не в стоявшего на колене рядом с ним Ивана. Нет. Шар полетел вверх. Ровно вверх. Точно, ровно, быстро и прямо.

Он

взлетел метров на триста вверх, после чего громко, ярко и оглушительно, в сравнении с царившей до того тишиной, лопнул. Взорвался салютом в небе.

— Блять! — коротко и зло бросил рядом с Григорием Иван, успевший уже добить последнего вампира. Потом рука Ивана схватила Гришу не за плечо, а за шкирку и безжалостно быстро потащила куда-то. Так быстро и безжалостно, что мир перед его глазами качнулся, закрутился, закувыркался, встал с ног на голову, а сам Григорий потерял всякую ориентацию в пространстве, как и понимание, что происходит вокруг.

До того, как что-то, где-то сверху, грузно и страшно жахнуло, заложив уши и выбив из него сознание…

Глава 38

— Гриш, ты сам-то понимаешь, что говоришь? Как десяток скелетов мог убит SS-ового огненного ящера? — вскинула вверх в удивлении брови Даша. — Может, тебе со страху показалось просто, что он SS? А на самом деле, это A-шка обычная? Хотя, и с A-шкой всё равно неправдоподобно… Как они его вообще убили-то? Огненную тварь огнём сожгли? — усмехнулась в конце она.

— Знаешь, Дашунь, — вздохнул Григорий, с печалью глядя на оставшуюся треть своего бифштекса, который он так до сих пор и не смог осилить. — У меня было больше месяца, чтобы переварить и разобраться с тем, что я тогда видел. И — нет, те скелеты не огнём убили ящера.

— А чем тогда? — влезла с вопросом скептически скрестившая на груди руки Юлаева.

— Дымом, — ответил Григорий. — Они ж, получается, его просто отравили. В тех горшках, видимо, было не простое масло, если вообще масло. Масло так не дымит при горении. Не даёт такого густого, черного и удушливого дыма… А там глубокая яма, горящий в ней огонь, и так выжигающий весь кислород. Дым. Да ещё и костяки эти яму сверху дёрном накрыли… Ящер просто задохнулся. Не смог вылезти и задохнулся.

— А почему он не смог вылезти? — уточнил Касуми. — Что могло ему помешать? Ты же помнишь, насколько ловкие и прыгучие эти твари…

— Иван Дмитрич сказал, что на дне этой ямы ещё мертвяки были, которые вцеплялись ящеру в лапы, хвост снизу и старательно затягивали того под землю, мешая свободно двигаться. Да и четыре тех валуна, они, после падения, в распор внутри встали, препятствовали прыжкам и резким движениям.

— Хм, получается, Иван не всех тогда убил? — нахмурился Патрик.

— Получается, так, — пожал плечами Григорий.

— А что дальше-то было? — спросила Луиза. — Ведь как-то ты выжил же? Что-то же вы делали там весь этот месяц?

— Как? — хмыкнул Григорий. — Не знаю.

В себя я пришёл уже под землёй. В глухом мешке-пузыре четыре на два метра, в два метра высотой. Я, Иван Дмитрич и «светляк» под потолком. А ещё лопата… — добавил он с тяжёлым вздохом.

— И как же? — удивилась Луиза.

— И весь этот грёбаный месяц мы копали… — ответил Григорий.

— Копали? — не поняла Юлаева. — Весь месяц?

— Да, — всё же решил придвинуть обратно к себе бифштекс и вновь взяться за нож с вилкой исхудавший небритый Герой. — Посменно. То он копает, то я…

— Весь месяц? — не поверил Касуми.

— Ага, — отрезая маленький кусочек мяса, кивнул Григорий. — С одной стороны пузыря землю берёшь, в другую сторону относишь, там затаптываешь, затрамбовываешь и снова идёшь к передней стене… Так постепенно и движешься…

— Куда? — ещё больше удивилась Луиза.

— Как оказалось, к реке, — пожал плечами Гриша, положил в рот отрезанный кусочек и с блаженным видом зажмурился, принявшись его разжёвывать.

— А зачем? — ничуть не снизила накала своего удивления Луиза.

Григорий довольно долго ей не отвечал, жуя мясо. Но потом всё-таки открыл глаза и снова вздохнул.

— Да затем, что нельзя нам было на поверхность вылезать. Ждали нас там. Если б мы только высунулись, нас бы снова накрыло АОЭ, как в первый раз…

— С чего ты взял?

— С того, что весь тот месяц, что мы к реке, как кроты какие, прокапывались, сверху постоянно не меньше трёх беспилотников кружило, сканируя каждый метр поверхности!

— Беспилотники? — взлетели вверх брови Марика.

— Ну, не совсем, конечно, — чуть смутился Григорий. — Не механические. Там были мертвые птицы. Большие такие, костлявые, — развёл руки в стороны он. — С вот такенным размахом крыльев, если не больше… Как они в воздухе держатся, вообще непонятно: на них же ни кожи, ни перьев, только кости голые, изнутри синевато-зеленоватым пламенем подсвеченные, с зелёными светящимися провалами на месте глаз… Иван Дмитрич их «Байрактарами» называл, почему-то.

— А откуда ты знаешь, как они выглядят? Вы вылезали всё-таки? — уточнил Патрик.

— Не, — помотал головой Григорий. — Мне их на своём планшете Иван Дмитрич показывал. У него куча всяких прикольных прибамбасов с собой… Артефактор же.

— Поясни, — попросил Патрик. — Что за планшет, и как он мог их видеть, не вылезая на поверхность?

— Ну, обычный такой планшет, вроде «Айпада» Земного, только без логотипа. Работает, как и все здешние Артефакты, на «ядрах», — пожал плечами Гриша. — А как видеть мог? Да просто: у него маленький дрон-Артефакт есть с камерой, на жука обычного похож. Вот Иван Дмитрич его на стенку сажает и вверх ползти отправляет. Тот до потолка доползает, а дальше копать начинает и через потолок наверх прокапывается. На поверхность выползет и камеру на небо. Камера мощная, с крутым зумом, всё, как на ладони видать. А в небе эти… кружат, су… кхм.