Виделись!
Шрифт:
— Гриш, ты понимаешь вообще, о чем просишь? Зачем это тебе? — предпринял ещё одну попытку образумить паренька.
— Понимаю, — ответил он и слегка набычился. — Я должен.
— Эм… такая формулировка, конечно, исключает дальнейшее плодотворное обсуждение и любые возможные разумные доводы «против» с моей стороны, но всё же… Я, чисто для очистки собственной совести, спрошу ещё раз: ты ТОЧНО уверен, что тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО надо в «двести девяносто девятую Серийную, Системно-Герцогскую Уважуху»?
— Какую?! — вытаращился на меня Григорий. Потом перевёл свой
Не считая нужным тратить время на какие-то бессмысленные объяснения, препирательства и попытки что-то логически обосновать, я просто достал свой недавно полученный свиток и показал парнишке первые его строчки. Те, где имя и уровень. Остальное оставил скрытым, благо, как я выяснил в этот раз, подобное данный Артефакт тоже позволял. Не обязательно было его рвать, как тогда показывала мне Альбина.
Правда, в тот раз, мне требовалось не просто предъявить его, но и передать, а в дальнейшем оставить Управляющему отделением Гильдии, так что вариант с разделением свитка на две части, был оптимальным. Сейчас мне этого не требовалось. Достаточно было только показать, даже не выпуская из рук. А внешний вид моей Статистики был уже заранее подготовлен. Я озаботился этим ещё в личном кабинете Гильдии. Ведь я не смел и надеяться, не мог даже предполагать настолько вежливого равнодушия со стороны Армана. Я готовился к вопросам. От того и продумывал, какие строчки ему показать, а какие стоит оставить при себе.
В результате, пришёл к выводу, что единственное, чем я готов поделиться из информации о себе с официальными властями Империи, это мой уровень, мой Титул и ранг двух моих Навыков: Артефакторика и Магия Смерти. SS и B соответственно. Хотя, немного посомневавшись, я потом ещё Бытовую Магию добавил — ведь официальным же студентом этого направления являюсь, имею право. Да и три навыка — как-то солиднее выглядят, чем два. Меньше вопросов вызывают.
По уму, следовало бы ещё и все те Навыки дописать, какие я в прошлый раз Алишеру предъявлял, но тут такая незадача — я их не помню. Просто, не помню, что в тот раз посчитал достойным указания. Поэтому решил остановиться на этих трёх. А там, пусть думают, что хотят.
Но, Арман, зараза такая, не стал спрашивать. А мне ведь… а мне ведь хочется похвалиться! Не, ну правда, а кому бы из вас не хотелось, а? Но вот только честно? Безо всяких хитрых доводов разума?
И милейший парнишка Григорий мне замечательный повод похвастаться предоставил. И вроде бы не специально, вроде не сам в глаза лезу и выделываюсь, а только пытаюсь предостеречь человека, не обесцениваю достижения бахвальством, а всё равно — приятно.
Глаза этого Героя, практически вылезшие из орбит, были, как бальзам для моей души! Да — пусть я понторез, но, блин, это приятно!!!
Глаза Армана тоже порадовали. Он, хоть и не был столь же поражён продемонстрированными
Убедившись, что оба моих собеседника прочитали показанное им, я свернул и убрал обратно в сумку свой свиток.
— Итак, повторяю вопрос: ты уверен, что тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО надо со мной? — повернулся к Григорию и с не до конца скрытой насмешкой во взгляде спросил его.
Тот замялся. Долгие две секунды по его лицу даже читались сомнения, колебания, но… Героизм возобладал над здравым смыслом. Он твёрдо кивнул.
— Уверен. Ты примешь меня в Группу, Герой Иван? — последовал формализованный запрос.
— Учти: я тебя предупредил, и за свои жизнь и здоровье ты несёшь ответственность сам!
— Я понимаю.
— Арман, будь свидетелем, — обратился к своему спутнику я. — Если его там грохнут или покалечат, с меня потом ответа не требовать!
— Свидетельствую, — вздохнул и с неодобрением посмотрел на парня Арман.
— Герой Григорий, я, Герой Иван, принимаю тебя в свою Группу с правом выхода по твоему желанию и правом исключения тебя из Группы по моему. Лидер Группы — я.
— Согласен.
— Свидетельствую, — пожал плечами Арман.
Глава 37
Солнце медленно ползло по мутной от зноя, не прикрытой ни единым облачком бледно-белёсой голубизне необъятного небосвода, грузно и лениво переваливая через полуденную отметку. Воздух полнился неумолчным, сливающимся в единый неразличимый звон стрекотом разноразмерных и разнопородных кузнечиков — обыденных обитателей высокого, но несколько повыгоревшего и склонившего буйные головы под давлением яростного света разнотравия, покрывавшего собой окружающие овраги и пологие склоны холмов.
Не было ни ветерка. Звенящий воздух, прогретый, прокаленный безжалостным солнцем застыл удушливым монолитом, в котором, казалось, мог завязнуть и подброшенный на ладони камень… Камень завязнуть мог… а вот мухи, овода и мелкие кусачие мошки вязнуть почему-то отказывались наотрез. Наоборот: они кружили, жужжали, лезли в глаза, в уши, норовили отыскать брешь в одежде и впиться в пыльную и потную от жары кожу, делая и так безрадостное стояние на посту ещё и мучительным.
Совершенно никчёмное и бесполезное стояние на никому не нужном посту, которое длилось уже второй месяц.
Понятно, что Зохан с Тохой стояли на этом посту не все означенное время, не весь месяц. Просто, именно сейчас была их смена. Очередь их десятка заступать в караул на этом участке на сутки, а им — время стоять непосредственно на посту. От этого времени оставалось кормить оводов ещё час, из тех двух, что, согласно уставу, приходятся на одну смену часовых. Всего час… Целый час!
И ведь не поболтаешь даже. Особо важный пост — усиленный, парный… Сержант бдит, гнида… Увидит в свой «визор» со стены Крепости, что отвлекаешься от «несения службы бодро…», таких мандюлей потом вставит! В нарядах сгноит. Мечтать о возвращении в караул будешь…