Вид с моста
Шрифт:
Эдди. То есть как?
Марко. Вот так. (Становится на колено, заложив одну руку за спину, берется за самый низ ножки стула, но не поднимает его).
Эдди. Конечно, почему же нет? (Подходит к стулу, становится на колено, берется за ножку, поднимает стул на вершок, но стул сразу же накреняется к полу.) Ишь ты, оказывается это нелегкое дело, а я и не знал. (Делает новую попытку, но снова терпит неудачу.) В чем тут загвоздка? Надо, видно, брать
Марко. Смотри.
Опускается на колено, берется за ножку и с усилием медленно поднимает стул все выше и выше, становясь постепенно на ноги.
Родольфо и Кэтрин перестают танцевать; они смотрят, как Марко поднимает стул высоко над головой.
Марко стоит лицом к лицу с Эдди; его глаза горят, жилистая шея напряжена, он держит стул, как оружие; на лице его предостережение, которое переходит в торжествующую улыбку; поняв его взгляд, Эдди перестает усмехаться. Свет меркнет. Мгновение на сцене темно. Слышны пароходные гудки. Свет загорается в конторе Алфиери; он сидит за письменным столом в глубоком унынии, положив на стол руки и опустив на них голову. Поднимает глаза и смотрит в зал.
Алфиери.
В то двадцать третье декабря Ящик шотландского виски упал при разгрузке На сорок первом причале. У ящиков шотландского виски Есть привычка разбиваться в сочельник. День был холодный, но снега не было. Биатрис ушла за покупками. Марко еще не пришел, А Родольфо в тот день сидел без работы. Кэтрин говорила позднее, Что они впервые остались дома одни.Свет переносится на Кэтрин; она гладит. Слышна музыка. Откинув голову, Родольфо неподвижно сидит в качалке. Звучит джазовая мелодия, исполняемая на рояле. Блаженствуя, Родольфо поворачивает к Кэтрин голову и ей улыбается; она улыбается в ответ, продолжая гладить. Родольфо подходит к столу и садится рядом с Кэтрин.
Кэтрин. Что ты? Хочешь есть?
Родольфо. Есть — не хочу. (Подперев тыльной стороной руки подбородок, следит за тем, как она гладит.) У меня уже почти триста долларов. (Взглянув ей в лицо.) А, Кэтрин?
Кэтрин. Слышу.
Родольфо берет ее руку, целует, затем отпускает. Кэтрин продолжает гладить. Он снова подпирает голову рукой.
Родольфо. Ты больше не хочешь об этом разговаривать? Кэтрин. Нет, почему же?
Родольфо. Что у тебя на душе, Кэтрин?
Кэтрин продолжает гладить. Он снова берет ее руку — теперь ту, которая держала утюг; она садится,
Кэтрин. Я все хочу тебя кой о чем спросить. Можно? Родольфо. Все ответы ты прочтешь у меня в глазах. Но ты перестала смотреть мне в глаза. У тебя завелись тайны. (Она глядит ему в лицо. Он прижимает ее руку к своей щеке. У нее отчужденный вид.) О чем ты хочешь спросить?
Кэтрин. А что, если бы я захотела жить в Италии?
Родольфо(улыбаясь нелепости вопроса). Ты решила выйти замуж за богатого?
Кэтрин. Нет, я спрашиваю: а что, если нам с тобой поехать туда жить?
Родольфо(у него пропадает улыбка.) Когда?
Кэтрин. Ну… когда мы поженимся.
Родольфо(удивленно). Ты хочешь стать итальянкой?
Кэтрин. Нет, но я бы могла там жить и так. Живут же там американцы.
Родольфо. Поехать туда навсегда?
Кэтрин. Да.
Родольфо. Ты шутишь.
Кэтрин. Ничуть.
Родольфо — Что это ты выдумала?
Кэтрин. Да ведь ты сам всегда рассказывал, как там красиво: и горы, и море, и все вообще.
Родольфо. Ты шутишь.
Кэтрин. Да нисколько же!
Родольфо.
Денег нет, работы нет, ничего нет, Кэтрин. Если я привезу тебя домой, Они скажут, что Родольфо сошел с ума, Позовут священника и врача.Кэтрин. Знаю, а все-таки мне кажется, что мы были бы там счастливее.
Родольфо. Счастливее? А что бы ты ела? Из всей этой красоты супа не сваришь.
Кэтрин. Ты мог бы стать певцом, скажем, в Риме, или… Родольфо. В Риме! В Риме и без меня полно певцов.
Кэтрин. Ну, тогда я нашла бы работу.
Родольфо. Где?
Кэтрин. Господи, есть же там какая-нибудь работа!
Родольфо.
Ничего! Там нет ничего! Ничего. А теперь давай разберемся. Брать ли тебя из богатой страны, Чтобы ты страдала в бедной стране? Ну что ты выдумала?Он подыскивает слово.
Я украл бы твою красоту. Два года — и ты голодная старуха. Когда дети брата плачут от голода, им дают воду, Воду, в которой варились кости. Ты не веришь мне, что ли?