Везунчик
Шрифт:
— И что же он может искать? — Этера пытливо смотрела на магиню.
— Если когда-нибудь его увидите — спросите — отмахнулась магиня — Сама я в земли не полезу, да и бегать за ним не входит в мои обязанности. Особенно, если он уже сдох где-нибудь в землях. Мы тут обсуждаем его возможный побег, а он, может, валяется где-нибудь уже мёртвый.
— Может быть, может быть — покивала головой Этера — Ладно, — сказала она вставая — Пойду делами заниматься. Вы не против, если мой подарок полежит пока у вас?
— Не против — откликнулась магиня, тоже вставая — Всё равно
Проводив гостью до дверей, магиня вернулась, оглядела стол и вдруг фыркнула.
— О нарушении, видите ли, не сообщила! И как я сообщу, если охранная система срабатывает только на заключённых, а Горшок — свободный человек? Где хочет, там и ходит. Может, и ушёл, а, может, в землях что-то ищет. Если он артефакты архимагов раздаривает, то ищет он что-то несравнимо более ценное.
Достав цепочку с алмазом, магиня полюбовалась красивой вещью, надела цепочку на шею и убрала алмаз в вырез платья.
— И вообще, я уже и не помню как он выглядит. И имя забывается, несуразное какое-то. А уж при встрече я точно его не узнаю. Ни за что не узнаю.
Рассмеявшись, она отправилась за письменными принадлежностями — чтобы всё переписать, хотя бы примерно оценить, и в самом деле может месяц потребоваться.
Уже у самой двери вдруг остановилась и вернулась к столу, оглядела россыпь драгоценностей. А ведь он — маг, подумала она. Только сейчас сообразила, что все магические вещи лежали в одном мешке, независимо от материала основы. И серебро и золото, но с признаками магии, не попали в мешок с монетами, а лежали с артефактами. Свободный человек, видящий магию, а, может, и умеющий её творить. И никаких магических меток об импотенции и бесплодии. А ошейник… Его можно и снять.
И мысли как-то сами собой повернули на… Интересно, а куда он мог поехать? И как его искать?
Этера. Новые подробности
Наскоро перекусив в столовой, Этера, не откладывая, отправилась к заключённым. Результат она уже видела, но очень хотелось узнать и о действиях, приведших к ним. Зайдя в камеру к Хрюну, с трудом подавила раздражение, увидев его самодовольную рожу. Всего шесть дней назад готов был в ногах у неё валяться, уверяя в готовности сделать всё что угодно по её приказу, и вот уже глядит чуть ли не свысока, словно делая ей одолжение разговором. А, может, это и к лучшему?
Улыбнувшись, Этера присела на второй лежак и по-заговорщицки подмигнула.
— Ну, рассказывай!
— О чём? — Хрюн чуть насторожился.
— Ну как о чём? Такое дело провернули и живые остались. А уж сколько с собой привезли… — Этера мечтательно закатила глаза — Никто больше так не смог, и только у тебя получилось!
Хрюн почему-то смутился.
— Ну…
— Да ладно, просто расскажи как было. Вот вы поехали. Ты, наверное, впереди?
— Так вы же сами сказали, что Горшок главным будет — во взгляде Хрюна появилось недоумение.
— Да мало ли что я сказала — отмахнулась Этера — И ты ни разу слова против не сказал? Вот не поверю! Ты вон какой мужик видный, а Горшок вообще хлюпик, кожа да кости.
— Это да, — согласился Хрюн — на командира он не очень-то
— Так и сказал? — ахнула Этера.
— Ну да, так и сказал — нахмурился Хрюн — Хотел я его послать подальше, а потом вдруг подумал, что дороги я всё равно не знаю, а одному там гулять совсем невесело. Ну, и поехал за ним.
— Вот так вбок и поехали?
— Ну да — кивнул заключённый — Только этому Горшку видно голову напекло, так мы и ехали как пьяный с гулянки — то вперёд, то вбок, то вообще назад. Там ехать-то всего ничего, а мы… — Хрюн раздражённо махнул рукой — А потом этот Горшок вдруг остановился и говорит, что здесь ночевать будем. Солнце ещё высоко, рядом ни воды, ни лесочка, а он стоянку объявил!
— Да уж, ленивый вам вожак достался.
— Это точно. Сполз с коня и прямо у копыт и улёгся. И так это по-барски нам говорит — пожрать сами приготовьте, ночевать здесь будем. Я было пошёл дров поискать, а он и говорит — дальше ста шагов от меня не ходи, а то помрёшь. Я уж было хотел с ним разобраться, а он и говорит — смерть вокруг, пикнуть не успеешь, как к предкам отправишься. Ну, я немного веток всё же набрал, костерок запалили, Нинала варево сделала. Поели да спать легли. А утром ещё затемно Горшок нас разбудил, и опять поехали зигзагами. А к обеду приехали в ту долинку между холмами. Там везде кости валяются, но ему чем-то понравилась именно эта. Провёл железякой несколько полос на земле и сказал, чтобы шагу за них не делали, если жить хотим. Ну, а потом ловлю показал.
— Какую ловлю? — не поняла Этера.
— Так царапки стали кидать. Закинешь, зацепишь какой скелет или кости, и тянешь к себе. Снимешь самое ценное, а кости в сторону, чтобы не мешались. И так это ловко у него стало получаться, аж на диво. То доспехи зацепит, то кольчугу, то пояс с ножнами. Ну, и мы так начали. Мы с Ниналой кости таскаем, а Горшок их перебирает. Что в сторону откинет, а что в общую кучку. До самой ночи провозились, даже поесть забыли. Уже в потёмках костер запалили, да пожрать сготовили. А Горшок всё с цацками возился, перекладывал из кучки в кучку. С деньгами вообще смешно получилось — вдруг оживился Хрюн — Сначала всё подряд брали, а потом золото вообще горстями пошло, уже мешок набрался, а Горшок как жадина всю медь себе собрал. Нашёл кошель ещё целый, и туда складывал. Ну, и серебра немного, совсем затёртого. Я ещё спросил — зачем тебе они, всё равно отдавать придётся, а он грит — хоть день себя богачом почувствую. Так с тем кошелём и не расставался.
— Медь, значит, собирал — задумчиво протянула Этера — Золото вокруг, а он от меди богатым стал. Странно как-то.
— Так он и сам странный — кивнул Хрюн — Зацепили там пару мешков с одежой. И мешки едва живые, и тряпьё внутри полусгнившее, а он так обрадовался, словно кусок золота нашёл. Тоже к себе притянул и потом таскался с этим гнильём.
— Одежду себе приготовил — полуутведительно сказала Этера.
— Да какая там одежда, нищему было бы стыдно одеть! — презрительно бросил Хрюн.