Вейн
Шрифт:
Она вернулась к лестнице, дышать воздухом перехотелось.
***
На следующий день Ксандр ни разу не появился в башне. Вероятно, был слишком занят со своими гостями. Особенно с рыжеволосой. Вейн сжимала зубы, когда думала об этом и привычно раскрывала ладонь, желая вогнать в кожу иглу, чтобы избавиться от невыносимого чувства обреченности, но игл больше не было. Да и были бы, разве могли
Вечером в башню явился Сай и два лича, споро накрывшие стол к ужину. Темный с ухмылкой сделал приглашающий жест рукой, подзывая девушку и усаживаясь в кресло.
— Я вот все думаю, тебя здесь заперли за провинность или… наоборот? — он сально осклабился и подмигнул ей, а Путница мило улыбнулась в ответ.
— А ты как думаешь? Харис очень боится, что я не сдержусь и сбегу к тебе… за конюшни.
— А что ж тогда лицо такое поцарапанное?
Вейн насмешливо приподняла бровь.
— Ну, сам знаешь, в любви порой трудно… сдержаться от проявления бурной страсти.
Он расхохотался, хлопнул себя по коленям.
— Эх, а я так надеялся, что хозяин отдаст тебя мне, — разочарованно протянул он. — Хотя теперь, когда вернулась Лантана, у нас с тобой появился шанс, малютка! Но прости, я подожду, когда твое личико снова примет прежний вид, а губы не буду столь… распухшими! Вот это тебя заездил харис, даже жалко…
Он снова подмигнул, а Вейн подумала, что точно прибьет Сая, прежде чем покинуть Антар.
— Лантана? — задумчиво повторила она. — Самый красивый и редкий цветок Темного Мира? Девушка отличается завидной скромностью… Кто это? Еще одна эри?
— Нет, Лантана — Темная, — мечтательно протянул Сай и закатил глаза. — Редкий цветок — это верно. Красавица… Кожа белая, как молоко лунной кобылицы, волосы— огонь, глаза — синь небес. Только недоступная, стерва.
— Да ты поэт, — с насмешкой протянула Путница, удобнее устраиваясь в кресле и принимаясь за еду.
Сайкериос широко улыбнулся и тоже потянулся к закускам.
— Ну, она, действительно, очень красивая. Поговаривают, попала сюда за то, что угостила муженька чаем с крысиным ядом. А с Тьмой расплатилась состраданием и совестью. Удобно, правда? Способная… Я бы не отказался с ней познакомиться ближе.
— Что же не познакомился? Неужели, отказала?
— Увы… Влюбилась в хозяина, как кошка. А он ей такую защиту от чужой магии поставил, что и пытаться бесполезно, эх… Но ты ведь не ревнуешь, правда, эри? Не злись, ты тоже весьма интересна. Особенно, когда не столь потрепана.
Он расхохотался,
— И зачем же пожаловала эта несравненная Лантана? — ехидно поинтересовалась Вейн, намазывая на булочку повидло. — И с кем?
— А вот это знать любопытным эри необязательно! — щелкнул ее по носу Сай.
— Что, даже не намекнешь? — девушка слизнула с губ янтарные сладкие капельки варенья, и Темный проводил взглядом заманчивое движение ее языка. Выдохнул.
— Нуу… Я не знаю, если честно. Меня в такие вопросы не посвящают. Я ведь только писчий.
Путница понимающе хмыкнула. Да уж, зная болтливость блондина, она бы его тоже ни во что не посвящала.
— Слушай, а как ты вообще в Антаре оказался? Место тут такое… Я, когда сюда ехала, каких только страстей не услышала. А тут тихо… и даже стражей нет.
— Тут по–разному бывает, — неожиданно серьезно ответил Сай. — А попал… Да знаешь… мне повезло. Я из обедневших деров, денег хотел заработать, на обручение… Да к мошенникам попал. А дальше все грустно и неинтересно. А когда за Изломом очутился, чуть не погиб. Не умею я так жить, знаешь ли. Аесар меня спас тогда, к себе забрал, писчим. На самом деле я ему очень благодарен.
Сай покраснел и отвернулся. А Вейн подумала, что, пожалуй, оставит Темного в живых.
— Ты здесь недавно?
— Год.
Она кивнула. Конечно, это очевидно: коркой цинизма еще не покрылся, смешливый, разговорчивый, хоть и недалекий, да любвеобильный. Но благодарность столь редкое явление в этом мире, что с лихвой все окупает.
— Так что там с диким цветком? — вернула она на проклятую землю окончательно смутившегося писчего.
— Редким... Редким цветком, — рассеяно поправил он.
— Ну да, с ним самым. С кем и зачем пожаловала?
— Со стражей. С советниками Аесара. С эри. А зачем? Так живет она здесь.
Вейн поперхнулась ягодной настойкой.
— Она жена хариса?
— Ну, вроде того. В омут тьмы они вроде не спускались, но тут уж без подробностей, не видел, не знаю.
Путница вздохнула. В Омут тьмы спускаются те, кто решил связать свои судьбы и жизни в Темном Мире. В мире людей для этого идут в храм, а здесь — в черную дыру, практически в Бездну. Она тряхнул головой, слизнула капельки повидла с губ и откинулась в кресле.