Ветта

Мусланова Екатерина Сергеевна

Несчастная повалилась на спину и начала тяжело дышать, её живот будто колыхался изнутри... Должно быть, беременной было очень больно, но никто из жрецов не пытался войти в клетку и помочь ей! Вместо этого Ратис подошёл к кровати Геворга и, приподняв почти невесомую голову, надел на его шею амулет.

– Просыпайтесь, мой Господин! Время пришло!

Женщина продолжала глухо стонать в клетке, как вдруг её рука схватилась за ножку привинченной к полу кровати и вырвала её с корнем! Под стенами свода раздался душераздирающий

крик, смешанный с утробными словами на непонятном языке: "Ламеяаааа! Сохавтара! Селемтег! Весо прадо лембертино, весо прадо лембертиноооо!"

Пока пронизанные ужасом сектанты смотрели на это душераздирающее зрелище, Пшемек заметил, как шевельнулся на кровати его сын - его Воржик! Закашлявшись, юноша открыл глаза и посмотрел на склонённого над ним Ратиса:

– Где я? Кто вы?

– Мой господин! Пришло время! Великий Мор идёт!

– Что?.. я не понимаю! Где я?! Кто все эти люди, что происходит?!

Он сел в кровати - почти невесомый, почти прозрачный - и вдруг вскрикнул от ужаса, остановив свой взгляд на железной клетке.

– Сарасвати!!!

Геворг попытался вскочить на ноги, но тонкие былинки, которые теперь были у него вместо ног, не послушались, и он упал.

– Что вы с ней делаете, изверги?! Отпустите её!!

Не помня себя, Геворг пополз вперёд и прижался к прутьям клетки.

– Сара, Сара!

Женщина на мгновение успокоилась и посмотрела полуслепыми глазами в шрамах на бледного юношу.

– Убейте его,- отчётливо и спокойно произнесла она.- Немедленно убейте его, пока она не вышла из меня. Она идёт! Ааааааааа! Убейте его, убейте! Убейте!!!

Денис Ратис подскочил к Геворгу сзади, схватил его за волосы, и уже занёс клинок, чтобы перерезать горло, но в это же мгновение в дальнем конце зала раздался оглушительный хлопок, и вспышка ослепительного света на несколько мгновений озарила полутёмный подвал.

– Всем стоять! Не двигаться! Полиция! Брось клинок!- раздался выстрел, и пуля выбила кусок кирпича из стены.- Брось, или следующий выстрел будет в тебя!

Денис разжал пальцы, и сталь звонко брякнула об пол.

– Отойди от мальчишки! Живо!

– Нееееееет!- раздался в полной тишине душераздирающий крик Сарасвати.- Соиштааааааа! Что вы стоите! Убейте их обоих!

Но сектанты сбились к стенам, и так слишком напуганные, чтобы сделать хоть что-то.

– Я сказал, отойди от мальчишки!- прогремел голос Раду под сводами.

Ратис сделал несколько шагов в сторону, и Лебовски тут же оказался рядом с Геворгом, настороженно следя за сектантами через дуло пистолета.

– Геворг, ты в порядке? Встать можешь?- прошептал он, не глядя вниз.

Но парень, казалось, не слышал - он прижался к прутьям клетки и что-то пытался сказать тяжело вздыхающей как буйвол Сарасвати Морана. Раду уловил лишь обрывки фраз: "Моя милая... Не бойся...". Женщина была не в себе:

она уже не металась по клетке, но её безумные глаза срывались с одного предмета на другой, не выражая ничего, кроме боли. Внезапно она закричала, и стоявший неподалёку Денис Ратис прыгнул вперёд, схватил с пола клинок и бросился на Раду.

Раздался выстрел.

Облачко порохового дыма окутало их в тусклом свете прожекторов.

Ратис упал на спину и застыл. Лебовски, потрясенный произошедшим, не мог оторвать глаз от его распростертого тела и просто стоял, едва держа пальцами тяжелый пистолет. В клетке надрывно кричала Сарасвати Морана. Толпа людей в черных балдахинах медленно сползала на колени, даже не пытаясь сопротивляться происходящему.

Откуда-то снова выплыла музыка; а может, Раду просто не слышал её в пылу действа? Она давила своим ритмичным гулом, взвинчивала нервы - и уже сектанты начали бормотать какие-то слова, медленно покачиваясь из стороны в сторону...

Сарасвати вновь издала крик, переходящий в рыдание, и внезапно к нему примешался визгучий крик младенца.

"Мор, Мор!"- раздались приглушенные восклицания в подвале, и сектанты упали ничком. Дверь в подвал резко отворилась, лучи фонарей заплясали по стенам и склонённым фигурам.

"Всем оставаться на своих местах! Это полиция!"

Раду облегченно опустился на пол, закрыл лицо ладонью и провалился в обморок.

***

На этот раз, когда он очнулся в больничной палате, перед ним тут же возникло лицо Пшемека Сирумем:

– Господин Раду, как вы себя чувствуете?

– Где я?- с трудом поинтересовался Лебовски, пытаясь сесть.

У него пересохло в горле и губы опухли, словно он очень давно не пил воды.

– Вы в больнице!

– Воды, дайте.

Сирумем поднёс стакан, и Лебовски, наконец, удосужился пристальнее взглянуть на него.

– Где Геворг?

– Здесь же, в больнице. С ним всё в порядке, он поправляется; я больше беспокоился о вас - вы три дня не приходили в себя!

Понятно, откуда эти слабость и жажда... Но сейчас Раду больше беспокоило произошедшее в подвале секты, поэтому он тут же попытался резко встать с кровати:

– Мне нужна моя одежда, попросите, чтобы её принесли.

– Постойте! Вы же только очнулись!

– Я чувствую себя нормально, и мне нужно переговорить с капитаном полиции.

– Зачем? Что вы хотите узнать?

– Что произошло, чёрт побери!- не выдержал Раду.- Где сектанты, открыто ли дело, где Сарсвати Морана, и, в конце концов, будут ли заводить на меня дело!?!

– Не надо никуда идти,- раздался в дверях густой голос Мирослава Кладень, и его плотная фигура в тёмном полицейском камзоле тут же возникла в дверях.- Здравствуй, Раду. Как ты себя чувствуешь?