Шрифт:
Annotation
Попытка попробовать свои силы в чём-то типа фэнтези.
Минаков Константин Геннадиевич
Глава 1.
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Минаков Константин Геннадиевич
Ветер
Предисловие .
Автор
Пролог.
Ветер. Слышно было только ветер. Наш полк стоял на склоне холма и должен был прикрывать магов, как только начнётся заваруха. Но сейчас, пока мясорубка ещё не началась, не было ничего кроме ветра. Было ощущение, что вся наша армия от простых солдат до командиров пытается запечатлеть в памяти этот момент.
Вообще, очень странно, что наш полк, собранный с бору по сосенке поставили хоть и не на первую линию, но всё равно в центр. Туда, куда враг будет стремиться нанести удар, прежде всего. Даже мне, с моими скудными воинскими познаниями, было всё ясно. Чего уж говорить про командиров. Однако, приказы обсуждать запрещено. А с тем, кто всё-таки решит, что он умнее командования, разговор короткий - на первый раз двадцать плетей. Второй раз - повешение. Поэтому, я старался помалкивать и свои мысли держать при себе. И сейчас только ветер был моим мысленным собеседником.
Но вот, кто-то звякнул доспехом и завороженность рассыпалась, словно магический ритуал от проводимый неумехой. Снова десятники стали кричать на рядовых, снова адъютанты забегали между командирами, и жизнь пошла своим чередом, чтобы закончиться для многих из нас спустя пару часов.
Кто я такой? Позвольте представиться, меня зовут Редрис Хельсдорф. Мне двадцать лет и в недалёком прошлом я был студентом университета в славном городе Бругхейме. А сегодня я, скорее всего, умру.
От невесёлых мыслей меня отвлекли с громким шипением взвившиеся в небо небольшие огненные шары, возвестившие о начале атаки. Из-за того, что мой полк находился на склоне холма, мне было прекрасно видно, как, чеканя шаг, пошли в бой шеренги элитной имперской гвардии. Их поддерживали наши маги, которые кидали в не торопившееся атаковать вражеское войско заклятия огненных шаров, ледяных осколков и цепей молний.
К сожалению, у арландцев войска явно были насыщены защитными амулетами, поэтому большая часть наших заклинаний распадалась красивым веером искр о невидимые щиты, не нанося противнику никакого урона. Лишь два пару раз магам удалось пробить защиту врага, собрав кровавую жатву среди их солдат.
Но вот гвардейцы императора достигли неприятеля и завязали рукопашную схватку. Поначалу мне казалось, что удача на нашей стороне и для меня этот бой закончится, так и не успев начаться. Серо-стальную лавину закованных в броню элитных мечников, казалось, ничего не может удержать. Вражеские пехотинцы, тоже это поняли и начали понемногу пятиться назад.
Однако, всё же в этот день фортуна улыбнулась противнику. С правого
Я не знаю, что было тому причиной, глупость командования или предательство, но удар был сокрушающим. Гвардейцев поднимали на пики, втаптывали в грязь и рубили мечами.
Но стоит отдать должное элите императора. Даже в этот критический момент гвардия показала, что не зря ест свой хлеб. Уцелевшие командиры собрали вокруг себя выживших и попытались организованно отойти к нашему холму, где каменистая почва сделала бы невозможной атаку конницы.
В этот момент вражеская пехота словно вспомнила, что не просто так пришла сюда подышать воздухом, и начала наступление. Наши маги начали работать на износ, кидая самые убойные заклинания из своего арсенала и особо не разбирая где свои, а где чужие. На некоторое время это помогло. Но тут в дело вступили доселе молчавшие маги врага, заставив наших волшебников уйти в глухую оборону, сконцентрировавшись на постановке щитов и лишь редких контратаках.
Тут бой вплотную приблизился к нашему полку, и мне стало не до верчения головой.
– Стоять, сукины дети, - орал десятник, - держать строй! Кто побежит - лично кастрирую, а потом скормлю его яйца ему же.
Я ухватил меч покрепче вспотевшей рукой, успев ещё подумать, что жаль будет так глупо умереть, и тут меня захватила битва, выбив из головы все мысли кроме желания выжить.
Поначалу нашему десятку повезло. Противник не обратил на нас особого внимания, увлекшись добиванием оказавшегося рядом полудесятка гвардии. Мы смогли убить трёх человек, не потеряв ни одного нашего. Но тут в нашего десятника угодило какое-то заклинание, буквально испепелив его голову. Я заворожено наблюдал, как падает тело человека, который ещё несколько мгновений назад был полон сил.
Следующие пару минут в памяти отразились урывками. Провал. Плечом к плечу стою с малознакомым мне парнем с деревенским лицом из соседнего десятка. Он пропускает удар и ему буквально отрубает руку. Парень пару секунд недоумённо смотрит на свою культю, затем его оттирает от меня схваткой. Провал. Я в спину бью наседающего на гвардейца вражеского мечника. Воняет кровью и дерьмом. Провал. Вместе с гвардейцем и ещё одним пожилым воином из моего десятка мы убиваем оставшегося одним мечника. Провал. Рядом со мной остаётся только один гвардеец. Провал. На моё лицо брызгают чьи-то осколки черепа и мозги. Провал. Я блюю прямо на чьё-то тело. Провал. Я снова бьюсь вместе с нашими ребятами. Провал. Кровь из рассечённой брови заливает мне глаза.
Внезапно из-за наших спин, с вершины холма, там где находились наши маги, ввысь вознёсся яркий столб света. Тут же на поле боя засветились связанные сложнейшим рисунком кроваво-красные линии.
Время опять, как с недавних пор в моментах смертельной опасности, замедлило свой бег. Но всё было тщетно. Я ещё пытался атаковать врага, но даже с учётом обострившейся реакции, меч двигался слишком медленно, словно в киселе. От того, что я абсолютно не понимал, что происходит, меня охватил панический страх. Я непроизвольно взглянул в глаза вражеского пехотинца и увидел в них такой же ужас, какой поселился в моей душе.