Ветер свободы
Шрифт:
— Тихо, ничего не нужно говорить. — Девушка закрыла ему рот поцелуем, и позволила себе полностью растворить себя в нем. Она дарила ему нежность, а он чувствовал ее тоску. Ее глухую боль и отчаяние, которое тщательно пряталось за другими эмоциями. Но он, будучи Главным Сульяниром империи, прекрасно разбирался в душах. Его невозможно было обмануть. Он чувствовал ее сумасшедшую жажду жизни и понимал, что этим поцелуем она с ней прощается.
— Риссан, маленькая моя риссан, — С глухим стоном он крепко обнял хрупкое, желанное тело и смял нежные манящие губы в ответном поцелуе. Майкл мечтал о том, что когда-нибудь она поцелует его сама и будет смотреть на него без страха, но в данный момент он не испытывал ликования от этого. Все было не так. Диана задумала что-то нехорошее, и аспид ощущал это терпкой
— Дэн, Аэль? — Девушка с неподдельной радостью взирала на стоящих позади Майкла мужчин. Они приняли человеческий облик и не знали как себя вести. — Идите ко мне, — Диана протянула к ним руки. Дэн сразу же сделал шаг навстречу, а Аэль замялся. Он находился в смятении и не мог себя перебороть. — Аэль, все хорошо, ты мне нужен, пожалуйста… — она взмолилась.
И император, отбросив прочь ненужные переживания, подошел к ней. Она приподнялась на цыпочках, с наслаждением зарыла в его волосах свои пальчики и приникла к его плотно сжатым губам. В глазах императора, до сих под хранивших напряжение и вину, мелькнуло неверие, которое тотчас вытеснила вселенская благодарность, родившаяся к этой удивительной и загадочной девушке.
— Моя шерриан, моя судьба, — Аэль самозабвенно целовал ее алые уста, пил ее дыхание и боялся. Он тоже понял, что Диана прощается. Только с кем или с чем он не мог уловить. Император нежно гладил изгибы ее тела и не мог поверить в то, что она его простила. Он осыпал ее лицо невесомыми касаниями своих губ и плавно опускался к гибкой шее. Ему уже посчастливилось узнать, что это одна из самых чувствительных точек. Диана с жаром откликнулась на ласку и долгим протяжным стоном выгнулась назад. Если бы она не уперлась в каменное тело Дэна, то, наверное, рухнула бы на пол. Девушка сейчас ощущала себя сгустком любви, она купалась в их счастье и с грустью понимала, что это единение не будет вечным. Как жаль, что встретив своих истинных возлюбленных, придется так быстро расстаться с ними.
— Как же я люблю вас, — жарко шептала девушка, а крупные слезы катились из ее лучистых глаз. — А теперь ты поцелуешь меня? — Диана обратилась к Дэну. — Все-таки любое живое существо понимает свои действительные желания только перед лицом беспощадной смерти, и Диана не стала исключением. Она раскрыла свою душу и позволила изысканным кружевам связей переплестись с ее узорами. Она не испытывала стыда, неловкости и смущения. Все сейчас было естественно. Она читала их мысли и радовалась тому, что поняла их всех. Она стала для каждого из них судьбой, парой, истинной, любимой женщиной, и ее тело парило от того, что ей позволили узнать и понять это прекрасное чувство. Дэн несколько скованно и предельно осторожно притронулся к ее губам, и девушка тут же перехватила инициативу. Стыдно тратить время на благоразумие. Во всей вселенной существуют сейчас только их желания, кипящая страсть, плавящая сердце, их нежные руки, ласкающие все тело и наслаждение. Последнее наслаждение в жизни. Она дарила им всю себя, а они в ответ отдавали еще больше.
— Стихия, моя переменчивая стихия, — Шептал Дэн и целовал свою женщину до потери пульса, до головокружения, до звона в ушах. Диана не заметила, как осталась без одежды и кто ее избавил от нее. Все это было неважно.
— Вы мои… только мои… мои. Любимые и единственные. — Поцелуи, стоны, все смешалось в дивном коктейле, взрывающем сознание. Руки Аэля, губы Дэниэла, она зарывается в белоснежную гриву стоящего перед ней на коленях удивительного алмазного змея. Он пробует ее естество и урчит от наслаждения. Вкус его риссан — самый божественный и незабываемый. Он усиливает ласку так, что у Дианы подгибаются колени и вспыхивают искры в глазах. Ее поддерживают крепкие руки теплого и нежного Дэна, по груди скользит требовательный язык ее властного императора. Она плавится от изысканного поцелуя внизу ее загадочного Майкла. Да, все три таких разных, но таких родных. Теплый и мягкий Дэниэл. Властный и порой жестокий Аэль. Загадочный и волшебный
— Ты уверена?
— Да, — с жаром воскликнула Диана и обвила его своими бедрами. Резкий толчок — и он уносит их на небеса: туда, где не существует запретов и правил, туда, где можно не думать ни о чем, а жить только лишь счастьем.
— Как я долго этого ждал. МОЯ, — В движения Аэля не было нежности, но она и не была нужна. Диана приняла его таким, каким он являлся — завоевателем и покорителем недоступных вершин. Она подарила ему эту возможность. Аэль прикусывал ее шею, а она стонала с каждым разом все громче и громче. Бабочки? Взрыв? Нет, это было не похоже ни на что. Волна из острой чувственности и бешеной эйфории накатывала с каждым разом все сильнее. Аэль с последним рывком победоносно зарычал, сотрясая стены, и укусил ее шею, ставя на своей самке клеймо, свою метку. Теперь она его. Вся. И все будут это знать.
— МОЯ. МОЯ. Ты моя, Диана. Моя шерриан. Только моя. Как же я люблю тебя и каким был глупцом, прости. Спасибо, что подарила мне себя, — жарко хрипел ей в ушко император. Диану выгнуло от очередной волны одуряющего желания, она хотела, она жаждала испытать эту любовь на себе.
— Дэн, прошу…
— Моя сумасшедшая стихия… — движения Дэна в корне отличались от действий Аэля. В каждом его жесте, в каждом слове, в каждом касании она ощущала нежность, скручивающую в тугой узел ее нервы. Если Аэль был пожаром, то Дэн был ласковым и спокойным морем. Он целовал каждый изгиб, каждый участок ее фарфорового тела, собирал влагу, оставленную странными слезами, и им было до невозможности хорошо. Они неспешно плыли на волнах любви.
— Боже… мой… да… — сладко протянула Диана, и отдалась накатывающему блаженству. Оно густой горячей патокой разливалось по ее венам и щедро одаривало сладкой негой. Девушку на мгновение обожгла боль, которая смешалась с накатывающим на нее всенаслаждением. Укус был мгновенно зализан и излечен, так что не осталось никакого следа. Лекарь — он в любой ситуации остается лекарем.
— Люблю тебя… — прошептал ей в губы Дэн и запечатлел целомудренный поцелуй на ее челе. Острое чувство одиночества разом охладило весь пыл, Диана уже знала, кому это принадлежит.
— Майкл, ты тоже мне необходим, раздели со мной свои чувства. — Девушка заглянула в печальные голубые глаза и аспид встрепенулся. Он уже и не надеялся на близкую взаимность. Диана, видя его нерешительность, взяла ситуацию в свои руки. — А в лифте ты был намного настойчивее, чем сейчас, — томно произнесла девушка и обняла его за шею. Тихо рыкнув, Майкл взял свою единственную драгоценность и быстро отнес ее к белоснежной шкуре у камина. Да, он был романтиком во всем. Сейчас он видел ее именно там. Не разрывая зрительный контакт, он положил ее на мягкую шерсть. Словно она была самой хрупкой во всем белом свете, и прикоснулся к ее щеке. Девушка нежно улыбалась и ждала. Она загоралась от одного его взгляда и того, что сумела прочесть в нем. Майкл светился счастьем изнутри, и его обожание передавалось и ей. Может в любой другой ситуации Диана испугалась бы такого водоворота эмоций, но та Диана была в прошлом, ее уже не существовало. Мужчина медленно приблизился к своей добыче и стал пробовать на вкус ее пухлые губы.
— Какая ты с-с-сладкая, моя рис-с-сан. — Майкл был совершенством. Изящная гибкая фигура, тонкие пальцы, скользящие по тонкому женскому стану и задевающие чувствительные точки, сверкающие хитрым огоньком глаза — все выдавало в нем опасного хищника. Олицетворение бесчувственности и ледяной статуи оттаяло только благодаря этой девушке. Гибкий длинный раздвоенный язык больше не пугал Диану, она знала, на что он способен. Майкл знакомился со своей возлюбленной, даря ей свою непревзойденную ласку. Он благодарил всех богов за это чудо. И мастерски оттягивал кульминацию. Майкл умело держал девушку на грани возможного, он воспалял ее существо и отступал, ожидая пока она остынет. Он покрывал поцелуями все ее тело, специально обходя стороной желанные точки. Девушка кусала губы и молила его не останавливаться, она загибала пальчики на ногах, впивалась ногтями в мягкую шерсть шкуры и думала, что сходит с ума.