Ветер с севера

Аникина Анна

Конечно мальчишки пронесли в школу спиртное. Хотя запрет озвучивали не единожды.

Кузьмина смутно поняла, что в её стакане была не только Кола, когда оно уже подействовало. И Катина голова абсолютно расслаблено лежала на плече у Миши Вербицкого.

Они танцевали уже бог знает какой по счету медляк. И Мишины руки скользили по тонкой ткани комбинезона, поглаживая её спину. Тёплое дыхание коснулось Катиной шеи. Горячие пальцы сдвинули горловину в сторону, погладили ключицу. Следом тёплые мягкие губы оставили следы. Катя прижалась

к парню сильнее. Подняла лицо. Её губы были пойманы в плен. Она не отвечала, но и не сопротивлялась. — Катя, малышка, моя малышка. Офигенная. Его ладонь уже легла на застежку комбинезона, медленно двигая бегунок вниз.

Из морока обоих вынул ведущий, объявивший, что выпускники отправляются встречать рассвет на Воробьевы горы. В зале зажегся свет.

Миша под руки вывел Катю к автобусу. Ночная прохлада ударила в виски. В голове прояснилось. Вербицкий устроился на соседнем сидении. Выбрал ряд подальше. Туда добрались очень быстро. Ехать то всего ничего.

Солнце выкатилось из-за горизонта резко. Будто фонарь зажгли. Всё вокруг окрасилось в розовый почти сказочный цвет. И небо, и облака, и туман над Москвой-рекой, и белая сирень на аллеях около МГУ.

Под старым ясенем на смотровой площадке было много народу. Сюда приезжают каждый год выпускники. Возят туристов. А в сезон свадеб полная площадь молодожёнов и их гостей. Миша посмотрел на Катю мечтательно. Лучшее неё нет.

По дороге обратно Катя просто уснула у него на плече. Возле школы очнулась. Помотала головой, отгоняя сон. — Я провожу тебя, — уверенно сказал Вербицкий. — Сходим вечером в кино. — Нет, Миш, прости, я не могу. Мне на примерку вечером. Отличный был выпускной, правда? За мной, вон, папа приехал.

Катерина порывисто обняла одноклассника, поцеловала в щеку. Помахала рукой и скрылась в машине.

Вербицкий остался стоять на тротуаре возле школьных ворот.

Из переулка с рокотом выкатился мотоцикл. В сидевшем за рулём парне обалдевшие выпускники опознали своего математика Илью Сергеевича только когда он снял шлем.

Епифанова издала победный клич. Бросилась на шею Власенко. Он обнял её, поцеловал при всех. Надел на неё запасной шлем и защиту. И они умчались в утренний московский туман.

Глава 29

29. Бодровские женились в лучших питерских традициях. Сияющий Юрик в новом костюме и в бабочке, счастливая Алла в облаке белого платья.

Верховодила всем заводная свидетельница Арина — школьная подружка невесты. Видимо из тех, кто таскал Аллочку с собой за компанию в качестве "некрасивой подруги". И прогадал.

Тётя Валя утирала глаза платком. Всё повторяла: "Жаль, отец не дожил…". Обнимала обоих, называя Аллу доченькой.

Аллин отец вместе с мачехой были заняты в основном своими шестилетними девочками — близнецами. То и дело ставя их для фотографии впереди невесты. Сначала на Стрелке Васильевского острова,

когда молодожены выпускали голубей. Потом возле Медного всадника.

Бодровский поначалу не понял, почему Алла перед каждой групповой фотографией сжимается в комок. Ещё бы. Кому захочется, чтобы на собственной свадьбе тебя оттесняли на второй план. Видно, и в обычной жизни было то же самое. Юрка очередной раз заметил, как на подол платья его жены ставят близняшек.

— Ирина Александровна, девочек уберите пожалуйста перед собой, жену мою не загораживайте, — сказал тёще. — Но они же дети. Они должны запомнить этот праздник. Возразить, казалось бы, было нечего. — Вот будут сами замуж выходить, тогда пусть и запоминают. Сегодня у Аллы с Юрой праздник. Давайте о них думать в первую очередь, — тут же поддержал друга Ветров.

Алла благодарно посмотрела на обоих. Прижалась к мужу. Юрка что-то зашептал ей на ухо. Она заулыбалась.

Аллина мачеха скрежетала зубами так, что слышно было. Но попереть против двух дюжих мужиков не решилась.

Свидетельница после этого глянула на Ветрова очень пристально. И пошла в наступление.

Пока гуляли по городу, на всех мостах по традиции должны были целоваться молодожены. С этой частью программы они отлично справлялись. А вот под мостами принято целоваться свидетелям.

Ветров никогда до этого свидетелем на питерских свадьбах не был. У Арины опыт в этом вопросе был явно больше. Едва завидев мост, под которым предстояло проехать, она взяла Ветрова за лацканы пиджака и прижала к своей немаленькой груди. Впилась в губы. Гости заулюлюкали.

Оторвавшись от свидетельницы, Вадим глянул на Юрку. Тот мотнул головой, мол, "Как ты друг?". Ветров пожал плечами: "Если надо, то нет проблем". А потом увидел довольное лицо невесты. Простодушная Аллочка была искренне рада за подругу.

Арина притерлась к Вадиму плечом так, что лямка сарафана призывно стала сползать вниз. — Ветер, а ты какой? Южный? Или северный? — зашептала ему в лицо, обдавая запахом шампанского, сигарет и шоколадных конфет, — Я люблю жарких мужчин. Чтоб огонь по венам. — Северный, Арин. — И как вы там живёте за этим вашим полярным кругом? Ни театров, ни дискотек. Куда мою бедную подружку увезут. — Зато мужиков много, — хохотнул Ветров, — Всё в порядке будет с твоей подругой. Ей, смотрю, и тут то не шибко весело жилось.

Вадим честно отплясал всю свадьбу со свидетельницей. Арина, правда, не получила желаемого, чем осталась в итоге весьма недовольна, обозвав Ветрова ледышкой.

Добросовестно украл невесту. Аллочка задыхалась от восторга, когда нашедший и выкупивший её Юрка подхватил жену на руки.

И со всей ответственностью сопроводил тётю Валю домой после окончания мероприятия. Она уговорила Ветрова не ехать среди ночи в академическое общежитие. Постелила в Юркиной комнате. Вадим долго лежал без сна, глядя в потолок. Белая Питерская ночь едва заметно притушила освещение.