Ветер с моря
Шрифт:
— Почему бы и нет? Другие женщины заводят. Это происходит сплошь и рядом. Не будешь же ты притворяться, что тебе это неизвестно.
— Но ты не можешь так поступить, Венеция. Только не ты… — сказала обеспокоенная Изабелла. — Это недостойно, кроме того, Перри никогда бы не согласился на тайную связь.
— О, Перри! Иногда мне хочется, чтобы я никогда не встречалась с ним. Он больше не хочет меня знать. Написал мне отвратительное письмо, а когда я не ответила, явился сам, и мама приказала слугам закрыть перед ним дверь. С тех пор от него нет ни слова.
Голос у нее был жестким,
— Венеция, как мне жаль. Если бы я могла чем-нибудь помочь.
— Ты не сможешь, — разгорячилась Венеция, — никто не сможет. Только если разразится война и Перри сделают адмиралом, и даже тогда… Нечего и думать об этом.
— Когда вы собираетесь пожениться?
— Не раньше будущего года. Я настояла на этом. Хьюго недоволен, мама тоже. Думаю, она боится, как бы он не отказался от своих намерений. Ей не терпится сбыть меня с рук. Меня она никогда не любила до такой степени, как Джеймса. А у Хьюго есть связи. Он сейчас добывает для Джеймса должность в Адмиралтействе, где брат будет получать хорошее жалованье, ничего не делая. — Венеция посмотрела на свое отражение в зеркале, поправила выбившийся из прически локон. — Очень может быть, что я останусь вдовой и потом смогу делать, что захочу, как твоя подруга Лейла Вернон. — Венеция бросила на Изабеллу быстрый взгляд. — Разве Роберт не был одно время ее любовником?
Эта реплика удивила и расстроила Изабеллу, но она быстро взяла себя в руки.
— Если и был, то очень давно, и она никакая мне не подруга. А вдруг сэр Хьюго проживет до девяноста лет?
— В таком случае его одолеет старческое слабоумие, и он тем более не будет мешать мне.
Они рассмеялись, но смех прозвучал невесело.
— Изабелла, — медленно продолжала Венеция, — я не собиралась тебе говорить, но теперь думаю, что должна сказать. Это насчет Ги.
— Что с ним приключилось?
— Ну, Джеймс посещает один из этих дорогих игорных домов. Папа пришел бы в ярость, если бы узнал об этом. Но дело в том, что там Джеймс встретил Ги и этого француза, с которым ты так дружна.
— Ты имеешь в виду Люсьена?
— Кого же еще? Разве он не является одним из твоих самых преданных почитателей? Все это заметили.
— Что заметили?
— То, как он за тобой повсюду ходит. О, я тебя не осуждаю. Он очень привлекателен. Да и почему бы не повеселиться, пока можно. Роберт все-таки чересчур серьезен, ведь так?
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — холодно заметила Изабелла.
— Ну да, думаю, очень даже имеешь понятие, — продолжала Венеция, многозначительно улыбаясь. — Ты знаешь, кому принадлежит этот игорный дом — Дункан-Хаус? Лейла и шевалье де Сен-Джордж держат там банк каждый вечер. Судя по слухам, она промотала состояние, оставленное ей сэром Хью Верноном, а игра — пристойный способ возместить потери.
Изабелла нахмурилась.
— Как ты все это узнала?
— Мне это рассказал сэр Хьюго, когда объявил, что не желает, чтобы я посещала ее приемы. Он считает ее общество неподходящим для молодой женщины. Но там все так шикарно, и потом, там бывают джентльмены, занимающие очень высокое положение в обществе, и играют на весьма солидные ставки.
— Да, да, я понимаю. Я не знала. Спасибо, что сказала мне.
«Роберт и Лейла Вернон — правда ли это? Тогда понятно, почему та ее так не любит». Но Изабелла не собиралась обсуждать это с Венецией, а звук голосов внизу и стук открывшейся двери позволили ей прекратить разговор.
— Кажется, мужчины вышли из столовой. Нам нужно пойти вниз, а то они удивятся, куда это мы исчезли.
— О Боже милостивый, как не хочется! — прошептала Венеция. — Если бы ты знала, какой несчастной я себя чувствую!
— Я знаю. — В приливе дружеских чувств Изабелла слегка обняла свою кузину. — Не отчаивайся. Все еще может измениться. Со мной так бывало, когда казалось, что все безнадежно плохо.
— Кто знает. — Венеция вытерла глаза рукой. — Я прилично выгляжу? А то Хьюго все замечает.
— Ты выглядишь прелестно. Пойдем.
Они спустились по лестнице и вошли в гостиную, взявшись за руки.
Маскарад должен был состояться в знаменитых садах Вауксхолла с целью сбора средств для помощи женам и детям всех уволенных из армии и флота, многие из которых теперь голодали. Весь лондонский свет хотел принять участие в этом вечере, и шла настоящая битва за дорогостоящие пригласительные билеты. Мэриан была категорически против.
— Вауксхолл — неподходящее место, — сурово сказала она. — Ни одна приличная молодая женщина из хорошей семьи не пойдет туда в наше время, а только актрисы, девицы с улицы и прочие люди такого же пошиба.
— Но на этот раз там все будет иначе, — возражала Изабелла. — Это специальный вечер, а я много слышала о Вауксхолле, но никогда там не была. Кроме того, у меня чудесный костюм, и будет жаль, если он так и не понадобится.
Роберт неохотно согласился сопровождать жену, но отказался «вырядиться, как щеголь на деревенской ярмарке». И все-таки в последний момент вынужден был изменять планы: он получил приглашение от старого друга и начальника Генри Дандаса, где должен был встретиться с другими членами оппозиции, придерживающимися совсем иных взглядов на заключенный мир, чем те, кто поддерживал премьер-министра. Приглашение носило характер приказа, и он понимал, что должен принять его. Дэвида не было в городе, а Роберту не хотелось оставлять Изабеллу под защитой брата, но она просила и умоляла так, что, в конце концов, он сдался и проследил, как они вскоре после обеда усаживались в карету. Изабелла выглядела особенно обворожительно в своем костюме пастушки, в черной бархатной маске, расшитой блестками, и в маленькой соломенной шляпке, украшенной букетиком васильков.
— Тебе не хватает только ягненка на голубенькой ленточке, — сухо заметил Роберт.
— Я думала об этом, — серьезно ответила Изабелла, — но бедное животное до смерти испугалось бы фейерверка.
Ги нарядился цыганом — большая шляпа с опущенными полями, голубой платок на шее, белая рубашка, широкий алый кушак, черные брюки и мягкие кожаные сапоги.
— Как только я смогу уйти, сразу же приеду за вами, — сказал Роберт. — Смотри за нею, Ги.