Ветер с моря
Шрифт:
Изабелла произнесла эти слова с детской непосредственностью, что позабавило и очаровало Роберта.
— Знаете, моя сестра сказала то же самое, но в еще более резких выражениях. Мэриан всегда без сомнений высказывает свое мнение.
Раньше ей казалось, что она может сказать Роберту все, что приходит ей в голову, и он выслушает ее и поймет, но сейчас, когда упреки тети еще звучали в ушах, она поняла, какими дерзкими могли показаться ее слова. Не думает ли он, что она намеренно пыталась привлечь его внимание к себе?
— Извините, — смутилась
— Не так уж и недавно. На самом деле, мы очень старые друзья, не так ли?
— Тетя никогда не простит меня. Ее самое большое желание — увидеть Венецию графиней.
— В таком случае, боюсь, ей придется долго ждать, — сухо сказал он. — У моего отца отличное здоровье. — Он улыбнулся, взглянув на ее удивленное лицо. — Не бойтесь. Я не скажу ни слова, просто постараюсь выпутаться из неприятного положения, в которое попал, сам того не зная.
— Венеция будет крайне разочарована.
— Боюсь, что она разочаровалась бы еще больше, если бы я и вправду собирался на ней жениться. Моя сестра не устает повторять мне, как трудно со мной жить.
— Она так говорит. Почему?
— По разным причинам.
Изабелла шлепнула себя по губам.
— О Боже, опять. Я не должна была спрашивать вас об этом. Приношу свои извинения. Это не совсем прилично.
— А что прилично?
Она вздохнула.
— Точно не знаю. Мистер Холланд — единственный джентльмен, с которым я беседую, а ему уже за шестьдесят. Джентльменом был мой отец, но его убили.
— А меня вы считаете джентльменом? — насмешливо спросил Роберт.
С минуту она серьезно смотрела на него.
— Вы — как старший брат. Мне всегда хотелось иметь старшего брата. Понимаете, я чувствую себя ответственной за Ги. Хорошо было бы с кем-нибудь разделить эту ответственность.
— А чего хочет ваш брат?
— Вырваться отсюда и жить своей собственной жизнью, всего-навсего. Мне кажется, если бы не его привязанность ко мне, он бы уже давно убежал и записался бы в королевскую армию.
— Это был бы очень опрометчивый шаг.
— Я ему говорю то же самое, но все равно ему очень плохо здесь, и я боюсь иногда, что он сделает какую-нибудь глупость.
Изабелла отвела глаза, а Роберт смотрел на прелестный овал ее лица со странным томлением в сердце. Ему хотелось сказать: «Может быть, я смогу что-нибудь сделать для вас?» Но он знал, что не должен вмешиваться. Это могло бы изменить течение его жизни, а он не имел права рисковать. И еще: Роберту хотелось побольше узнать о девушке.
Он тихо сказал:
— Когда я увидел вас и вашего брата на корабле в ту ночь, я понял, что с вами произошло что-то ужасное. Вы не хотите мне об этом рассказать?
— Я никому и никогда не рассказывала, — шепотом ответила Изабелла. — Все это погребено в моей душе, да никто и не захотел бы выслушать или попытаться понять. Ги был еще слишком мал. Ему лучше забыть.
— Но вы не забыли?
— Нет. Воспоминания все
— Это началось в тот день, когда революционеры пришли в замок… Раньше были только разговоры и слухи, но вот они окружили нас и стали угрожать…
Образы множились в ее мозгу по мере того, как она описывала любимого дедушку в толпе революционеров, кровь на его седых волосах и то, как они забивали его до смерти, весь тот безумный день, гнетущее чувство страха: человек, которого они считали другом, так коварно предал их. За те месяцы, что Роберт провел в Париже, он видел много подобных трагедий: мужей разлучали с женами, матерей — с детьми, и, что хуже всего, озлобленные люди видели в гильотине верное средство отплатить за старые обиды.
— Когда-нибудь я хотела бы вернуться туда, — говорила Изабелла, увидеть замок, где мы выросли. Хотелось бы доказать всем, что мы с Ги не самозванцы… — Она повернулась и посмотрела на Роберта. — Как вы считаете, замок еще сохранился?
В глазах девушки стояли слезы, и Роберт испытывал огромное желание обнять ее и сказать: «Видит Бог, когда-нибудь я сам отвезу тебя туда». Но это было невозможно. Вместо этого, он произнес:
— Очень может быть, что не все было разрушено, и мир наступит раньше, чем мы думаем.
— Спасибо, что выслушали меня.
Она бросила на него долгий взгляд и отвернулась. Они немного помолчали, потом вдруг Изабелла сказала:
— Вы заметили? Ветер стих, и море спокойное, как молоко. В это время года, когда отлив, часто так бывает. Мне никогда не надоедает наблюдать за морем. Это помогает забыть собственные горести. А там — корабли, — мечтательно продолжала она, — видите? Такой штиль, что они едва плывут.
Роберт проследил глазами за ее рукой. Море было похоже на слегка смятый серый шелк.
И не плеснет равнина вод, Небес не дрогнет лик. Иль нарисован океан И нарисован бриг? [8]— Какое точное описание. Вы сами это сочинили или кто-то написал?
Роберт улыбнулся.
— Увы! Я не поэт. Эти строки написаны неким Сэмюэлем Тейлором Кольриджем. Вы когда-нибудь слышали о нем?
— Нет, никогда. Мистер Холланд просто замечательный, но он все-таки немного старомоден. Он считает, что ни один современный поэт не может сравниться с поэтами прошлого.
8
С.Т. Кольридж. Сказание о старом мореходе. (Пер. В. Левика.)