Ветер прошлого

Модиньяни Ева

* * *

— Ну вот, дон Колли, я все рассказал, — закончил я со вздохом облегчения. — Примите это как хотите: как исповедь или как просьбу о помощи.

Кажется, впервые я последовательно изложил все с абсолютной искренностью.

— Ваша история завораживает, — заметил священник.

Одет он был как подобает — длинная черная сутана и белый стоячий воротничок, — да и вел себя соответственно: слушал доброжелательно и ничему не удивлялся.

— Я рад, что вы не сочли меня психопатом, одержимым видениями, —

осторожно заметил я.

— История религии, — заверил он меня, — полна совершенно фантастических событий, в том числе и видений.

Мы сидели за столом в маленькой уютной столовой и пили крепкий кофе. На столе между нами лежала табакерка.

— Видите ли, профессор Валери, — вновь заговорил священник, — старинные истории, да простит мне Всевышний, всегда меня страшно увлекали. Я чувствую себя, как ребенок, слушающий волшебную сказку.

— Вы считаете, что тут нет ни капли правды? — взволнованно спросил я.

— Ваш рассказ, безусловно, правдоподобен. Видите ли, я посвящаю все свое свободное время изучению истории Кассано. Мне известны все гипотезы относительно происхождения этого селения, давно уже ставшего городом. Могу перечислить вам исторические документы и важнейшие культурные памятники со времен Древнего Рима, когда император Август подарил наши земли легионерам Кассия. Но боюсь, что ваша история никак не подтверждена документально.

— Но имя Рибальдо, — возразил я, — разве оно вам ничего не говорит?

— Так звали бандита с большой дороги, который хозяйничал в этих местах в конце восемнадцатого — начале девятнадцатого века. Он ничего общего не имеет с маркизами Альбериги. О Саулине старая Амелия как-то мне рассказывала, но, безусловно, с чужих слов. Амелия не могла знать Саулину, так как родилась через пару лет после смерти маркизы. Кстати, маркиза Альбериги прожила больше сотни лет.

— Амелия все равно могла знать многое, коль скоро она жила в этом доме.

— Конечно, — спокойно согласился священник. — Но в любом случае рассказ Амелии лишь подтвердил мой вывод, основанный на изучении документов: маркиза Саулина была сильной женщиной и твердой рукой вершила судьбы в доме Альбериги. Я точно знаю, что на вилле имеются кое-какие бумаги.

Я боялся дышать, чтобы не спугнуть удачу.

Священник между тем продолжал:

— Видите ли, образ Саулины пробудил во мне любопытство сразу, как только я получил этот приход и увидел на кладбище ее могилу, а было это тридцать лет назад. На надгробной плите высечены стихи.

— Стихи? — встрепенулся я.

— Стихи Фосколо [4] , — добродушно усмехнулся священник. — Амелия мне рассказала (только не спрашивайте меня, откуда у нее такие сведения), что будто бы поэт был влюблен в маркизу по уши, как мы сказали бы теперь.

— Стихи, — повторил я.

— Погодите, — воскликнул священник, — я, кажется, их помню.

Плети,

благоуханная богиня, Гирлянды роз, под рдеющим покровом Пляши, багряная заря, и с хором Надежды юности нам пой, о Юность!

4

Уго Фосколо (1778–1826) — итальянский поэт и писатель.

Богиня, плетущая гирлянды роз, — это Флора. Поэт называет Флорой свою Саулину. Но самое поразительное состоит в том, что маркизе Саулине было всего двадцать лет, когда она приказала высечь эти стихи на надгробной плите и заказала Канове [5] свое скульптурное изображение. Теперь мы можем любоваться им над ее могилой. Советую вам сходить посмотреть. Очевидно, всякий раз, когда Канова пытался следовать неоклассическим канонам в ущерб жизненной правде, маркиза дергала его за рукав. Получилось необыкновенное лицо, неповторимое в своей выразительной силе.

5

Антонио Канова (1757–1822) — итальянский скульптор, автор многих знаменитых надгробий.

— Красивая, богатая, окруженная толпой поклонников, — произнес я, размышляя вслух. — Я все время спрашиваю себя, существует ли на самом деле связь между картиной, пробитой пулями, этой табакеркой, маркизой Саулиной и моей семьей.

— Все это предстоит проверить, — рассудил дон Колли. — Мною движет интерес историка, вами — стремление обрести самого себя. Мне хотелось бы помочь вам разгадать эту тайну.

— Семейство Альбериги действительно занимало столь важное положение? — спросил я.

— Когда-то маркизы Альбериги д'Адда были крупными землевладельцами, — сказал священник. — Безусловно, самыми крупными в Кассано.

— Была большая семья, а теперь никого не осталось, — заметил я.

— Это не совсем так, — возразил священник. — Представитель семейства Альбериги существует, однако у него нет прав на виллу. Существует юридическая оговорка, согласно которой собственность является неотчуждаемой до октября этого года. Осталось еще два месяца.

— А Саулина?

— Нынешние специалисты по исследованию души, пользующиеся весьма сомнительным инструментарием психоанализа, сказали бы, что Саулина сразу же взяла на себя роль лидера и в течение чуть ли не целого века держала в руках бразды правления в этом семействе.

— Она все еще не выпускает из рук бразды правления, если сведения о юридической оговорке верны.

— Возможно, в вас говорит голос крови, — серьезно сказал священник.

— Что вы посоветуете мне предпринять? — спросил я с несвойственным мне обычно смирением.