Ветер прошлого
Шрифт:
— Ну прямо как картинка, — с широкой улыбкой говорила галантерейщица. — Все оборачиваются, чтобы на тебя полюбоваться.
Девочка покраснела, ее походка стала более скованной.
— Вы правду говорите, синьора Аньезе?
— Вот пройдись немного вперед, и сама увидишь.
— Вы меня так красиво нарядили, — потупилась Саулина.
— Ничего, когда-нибудь ты меня отблагодаришь, — усмехнулась Аньезе.
— Если на то пошло, я хочу поблагодарить вас прямо сейчас, — простодушно сказала
Прохожие и впрямь смотрели на нее с восхищением. Платье длиной до щиколотки было сшито по последней моде. Высокая талия с поясом из зеленой тафты подчеркивала стройность фигуры, а благородная простота фасона выгодно оттеняла едва обозначившуюся женственность юной груди. Нежное личико, горящий взгляд, длинная стройная шейка, гибкая точеная фигурка — все это не могло не привлечь внимания.
— Мне нравится видеть тебя такой нарядной. Во всем Милане не найдется другой такой красотки, — жеманно заметила Аньезе.
За этим платьем, стоившим целое состояние, Аньезе пришлось тащиться на Корсия-дей-Серви, в модную лавку мадам Труссар, но зато результат превзошел все ее ожидания.
Саулина двигалась с врожденной грацией и бессознательным кокетством. Она чувствовала себя по-другому, смотрела на мир иными глазами, мысль о том, что она нравится прохожим, вызывала у нее в душе невыразимое волнение. Единственное, что связывало ее теперь со вчерашними приключениями, это воспоминание об Анастазио Кальдерини, лекаре, укравшем у нее табакерку.
— Это правда, что уже завтра мы все узнаем об этом воре? — спросила она с надеждой.
— Можешь не сомневаться.
— Прямо завтра?
— Ну, не обязательно завтра, но очень скоро. У меня много друзей. Они с радостью помогут тебе найти твое сокровище.
Женщина и девочка шли по узким переулкам, по широким улицам, через цветущие городские скверы и переливающиеся солнечной рябью, лениво текущие каналы. Полуденное солнце сжимало город в своих жарких объятиях, на небе вот уже много дней не было ни облачка. Саулина держала в левой руке написанную лавочницей записку, которую должна была вручить заказчику вместе с отрезом французских кружев.
— Ты грамоту знаешь? Читать-писать умеешь? — спросила ее Аньезе утром, когда набрасывала записку.
— Нет, синьора, — ответила тогда Саулина, заливаясь румянцем стыда из-за вопроса, который еще месяц назад не вызвал бы у нее ни капли смущения.
В Корте-Реджине люди были озабочены совершенно другими вещами, никто и не думал учиться читать и писать. Приходский священник с успехом делал это за всех. Только после переезда в город Саулина поняла, что в грамотности есть свои положительные стороны. Это было все равно, что иметь четыре глаза вместо двух или обладать шестым чувством, уметь общаться каким-то необыкновенным образом, недоступным
— Знать грамоту вовсе не обязательно, — успокоила ее Аньезе. — Ты можешь обойтись и без этого. Как говорится, меньше знаешь — лучше спишь.
— Но мне хотелось бы научиться.
— У тебя еще будет время, если захочешь.
— А вы и в этом можете мне помочь?
— Разумеется. Но сейчас ты должна просто передать это письмо тому синьору, к которому я тебя провожу.
— Но если вы сама туда идете, зачем писать письмо?
— Так принято, девочка моя.
— А почему же вы сами не хотите его отдать?
— Потому что мне трудно взбираться по лестнице.
Саулина уставилась на нее в изумлении.
— У меня болят ноги, — объяснила Аньезе. — Я ведь уже не девочка.
Саулина покорно шла за ней по незнакомому городу, словно плыла по течению, позволяя реке нести себя куда глаза глядят.
Они шли, лавируя среди телег, тележек, двуколок и карет, обезумевших кучеров и отчаянных наездников.
— Страшно? — спросила Аньезе, дергая ее за руку, чтобы она не обметала стены юбкой.
— Мы же могли попасть под колеса!
— А ведь экипажам и всадникам запрещено так мчаться в черте города. Сколько несчастий происходит из-за этого! — воскликнула Аньезе, вознося глаза к небу.
В этот момент еще один наемный экипаж чуть не сбил их с ног.
Только уличные торговцы вели себя словно заговоренные и как ни в чем не бывало выкликали наименования своих товаров.
Саулина, не удержавшись, попросила:
— Вы не могли бы купить мне воды? Если вас не затруднит, — добавила она тут же, не желая показаться слишком дерзкой.
— Голод и жажда никогда не умолкают, — снисходительно извинила ее Аньезе, решительно настроенная потакать ей во всем в предвкушении скорой выгоды. — Что ж, я тоже, пожалуй, попью.
Вода оказалась чистой и прохладной. Саулина выпила большой черпак.
— Спасибо, — сказала она, вытирая рот рукой.
Аньезе и Саулина вышли на улицу, где располагались многочисленные кузнечные мастерские.
— Потерпи, мы уже почти на месте, — сказала Ань-езе.
Но Саулина вовсе не испытывала нетерпения, полностью захваченная необыкновенным зрелищем, напоминавшим то ли праздничную ярмарку, то ли преисподнюю. Дровосеки складывали поленницу на углу, медники клепали котлы, старьевщики толкали перед собой тележки с рухлядью, оглашая всю округу пронзительными выкриками. Саулина улыбнулась двум маленьким трубочистам. Одетые в лохмотья, они были примерно одного с ней возраста, на головах у них красовались традиционные черные цилиндры. Лица у мальчишек были такие же черные, только глаза и зубы ярко сверкали на вымазанных сажей мордашках.