Ветер прошлого
Шрифт:
Дон Колли, приходский священник Кассано, пригласил меня к себе на ужин, но я отказался. После стольких часов, проведенных в «зеленой комнате» Наполеона, в обществе персонажей, вызванных к жизни документами, которые воссоздавали историю маркизы Саулины Альбериги д'Адда, мне необходимо было побыть в одиночестве.
— Вы нашли то, что искали? — спросил меня добрый священник.
— Я нашел многое, но не знаю, то ли это, что я искал.
— А табакерка?
— Теперь я знаю, откуда она взялась.
— И откуда же она взялась?
— Прямо из рук Наполеона Бонапарта.
— Правда? —
— Она была подарена Наполеону его женой Жозефиной де Богарне по случаю их бракосочетания.
— Как же она попала к вашему прадеду?
— Это мне еще предстоит установить. Но мне уже известно, что маркиза Саулина стала владелицей табакерки во время Итальянской кампании Наполеона.
— Маркиза Саулина?
— По правде говоря, она не была маркизой по рождению. Она была крестьянской девочкой. Но она спасла жизнь генералу, и он подарил ей табакерку.
— Поразительно! — воскликнул священник. — Просто невероятно!
— Согласен с вами, эта история изобилует совершенно фантастическими поворотами.
— Останьтесь поужинать, — настойчиво пригласил он, — и мы спокойно все обсудим.
— Я очень устал, — извинился я.
— Да, я вас прекрасно понимаю, — согласился он. — Ничего, у нас еще будет время на днях. Ведь ваше происхождение скрыто там, в этих бумагах, не так ли?
— Нет, преподобный отец. Документы доходят только до 1800 года, нить обрывается накануне свадьбы Саулины и маркиза Феба Альбериги д'Адда.
Должно быть, он заметил, как я измучен и взбудоражен, потому что проводил меня до машины, не затягивая разговора, предмет которого живо его занимал.
— До свидания, — попрощался я, не назначив точной даты новой встречи.
— Очень надеюсь вскоре увидеть вас вновь, профессор Валери, — добавил он напоследок. — Полагаю, что теперь, выйдя на верную дорогу, вы не захотите останавливаться в своих исследованиях.
Разумеется, я не собирался останавливаться после столь многообещающего начала, но сейчас мне нужно было подумать.
Я вел машину по направлению к Милану. Глаза у меня горели от усталости. О ветровое стекло разбивались тучи мошек, и видимость была отвратительной. Позади ехал автомобиль, время от времени слепивший меня своими фарами в зеркале заднего вида. Мне и без того было нелегко, но эти внезапные вспышки просто выводили меня из себя. Я замедлил ход, и то же самое сделала машина с мигающими фарами у меня за спиной: обычный воскресный идиот, который при других обстоятельствах наверняка остался бы незамеченным.
На подъезде к Вимодроне у меня на щитке замигал указатель уровня горючего. Я свернул на бензоколонку. Все казалось привычным и знакомым. Я попросил служащего залить полный бак и протереть стекло, а сам прошел в туалет, где ополоснул лицо холодной водой. Прошлое и настоящее смешивались у меня в памяти, мне не терпелось поскорее вернуться в гостиницу: горячий душ помог бы мне сбросить усталость.
Но я не гнал машину. Несколько лет назад я понял, что, вжимая акселератор в пол, не сокращаешь расстояние, а лишь увеличиваешь напряжение и риск. По дороге я без конца перебирал в уме историю Саулины. Табакерка, доставшаяся нам от прадеда Рибальдо, принадлежала Наполеону Бонапарту, но он подарил ее маленькой Саулине
Как получилось, что мой прадед Рибальдо носил то же имя, что и благородный разбойник, в которого Саулина Виола была влюблена? Теперь можно было считать точно установленным, что мой отец побывал на вилле Альбериги д'Адда и что именно там немцы сделали его мишенью в тире. Он остался жив после этой жестокой забавы, но его жизненные силы оказались безнадежно подорванными. Но что же искал Альберто Валери, мой отец, на вилле в Кассано?
Вопросы множились. Я приехал в Кассано, движимый лишь желанием прояснить свое происхождение, но теперь меня уже одолевали другие желания. Мне захотелось узнать всю историю Саулины, крестьянской девочки со светлыми локонами и черными глазами, дочери комедианта царского происхождения, ставшей маркизой в тот самый момент, когда она носила во чреве ребенка Наполеона. И кто у нее родился: сын или дочь? Может быть, этот ребенок стал наследником французского императора? Как сложилась его судьба? На каком историческом перекрестке потомки сына Наполеона повстречались с моей семьей? Ведь такую гипотезу тоже нельзя было отбрасывать.
Ветер прошлого подхватил истории множества жизней, в целом составляющих облик эпохи. Маленькая Саулина и окружавшие ее люди воскресили целый мир, существовавший два века назад, но, если хорошенько по-думать, существующий и до сих пор. В обществе полно разбойников, продажных банкиров, жеманных примадонн и всех тех, о ком рассказывали дневники.
Было ясно, что поиск моих семейных корней придется отложить, хотя я находил поразительные совпадения между прошлым и настоящим: мой прадед Рибальдо и благородный разбойник, незаконнорожденный дворянин, любимый Саулиной, носящий то же имя; Стелла Диана — героиня старинной песенки-считалки и белокурая красавица Стелла Диана, с которой я познакомился совсем недавно. Какая тут связь?
Все те же яркие фары (а может, уже другие?) опять прорезали тьму августовской ночи.
Два века назад Саулина ехала этой же дорогой в карете. Меня охватила тоска по прошлому. Я вообразил себе строевые леса и непроходимые чащобы, покрывавшие землю Ломбардии там, где теперь были поля, безликие стандартные домики, фабричные и складские здания.
Мне хотелось найти то место, где располагалось давно исчезнувшее с лица земли селение Корте-Реджина. Наверняка я его уже миновал или должен был миновать, но Саулина не оставила точных указаний, если не считать упоминаний о расположенном несколько дальше по той же дороге на пути в Кассано селении Лорето.
Выехав на центральную площадь современного Лорето, я вспомнил, что здесь были церковь, часовня, старинная вилла, в XVIII веке перестроенная в гостиницу, а из этой гостиницы длиннейший подземный ход вел в расположенную посреди леса сыроварню, тайное убежище разбойника.
Я объехал площадь и направился к авеню Буэнос-Айрес, где во времена Саулины росли буки, березы, акации и платаны — целый лес, доходивший до самых Восточных ворот, ныне переименованных в Венецианские. Саулина, ехавшая в карете в обществе певицы Джузеппины Грассини в 1796 году, тоже следовала этим маршрутом.