Ветер надежд
Шрифт:
— О чем?
— О том, чтобы просто остаться в живых.
— Все верно и ты прав, я просто сердцем не пойму, как все это соединить воедино, чтобы не было того хаоса, который творится в моей душе.
— Хаос в душе может быть и в мирное время. Мы сами создаем его в себе, от неустроенности, от сложности взаимоотношений, от чего угодно. А сейчас война. Понимаешь, ВОЙНА. Мы не в силах понять и осмыслить, что еще вчера была мирная жизнь, а сегодня она неожиданно закончилась. Кто-то уже потерял родных и близких, остался без крова, потерял здоровье… Мир изменился, и даже, если все закончится благополучно,
— Но ведь ты смог повернуть!
— Я. Так получилось. Может быть, мой прыжок, был своего рода заложен в саму историю и не более того. А потому надо все воспринимать так, как есть, а не идеализировать мир, рассматривая его сквозь розовые очки.
— Наверно.
— Это пройдет. Мы все привыкаем к условиям жизни, и к этой привыкнем.
— Скорей бы.
— Ничего, завтра выйдем на работу, и увидишь, мысли станут совсем другие. Успокоишься, я тебя уверяю.
Я поцеловал ее, и мы пошли ужинать.
Будильник прозвенел в половине шестого, и это означало, что надо вставать. Быстро умывшись и позавтракав, мы собрали все оставшиеся продукты и, взяв их с собой, отправились к полковнику Зонину. Поймать машину долгое время не удавалось, и я стал нервничать. Больше всего не выносил опозданий и считал это одним из самых больших недостатков. Я уже подумывал, пойти в гараж и поехать на своей машине, но понимал, что в этом случае мы точно опоздаем. Однако подъехавший водитель довез нас до места, где располагался штаб, и мы вошли в кабинет полковника ровно без двух минут семь.
— Полковник натягивал на себя китель, когда мы постучались к нему в кабинет. Он спал прямо на рабочем месте и, посмотрев на часы, сказал:
— Ого, уже семь часов! Заходите.
Вика внимательно посмотрела на полковника и вдруг сказала:
— А я смотрю, вы спали прямо в кабинете? Может, позавтракаете, мы тут и продукты принесли, — и она, не дожидаясь ответа, стала выкладывать на стол привезенные продукты.
— Ба, откуда такое богатство?
— Из магазина, — неловко ответил я.
— Понятно, решили так сказать транжирить маний маний на харчи, — он с лукавством посмотрел на нас, а потом произнес, — ладно, сейчас приготовлю чай, а вы Виктория, делайте бутерброды.
— Что вы, мы уже позавтракали.
— Ничего, еще раз за компанию, знаете, здесь порой и без обеда останешься, так что лучше поешьте сейчас.
Минут через двадцать остатки еды были убраны со стола, и разложив карту Москвы, Зонин сказал:
— Вот, смотрите, что сейчас представляет столица. Заштрихованная красным, зона, подвергнутая обработке кораблями противника. А вот, — он положил поверх неё вторую карту России, — здесь указаны места, куда были нанесены удары. Видите эти круги. Рядом названия городов и объектов полностью или части уничтоженных. Эти данные, как вы сами понимаете не полные, они по мере поступления данных уточняются. А теперь смотрите, что мы получили сегодня ночью из космоса.
Он положил перед нами целую пачку компьютерных фотографий, сделанных спутниками, которые вышли на орбиту.
— К сожалению, забросить спутники удалось на низкую орбиту, так как запуск производился с мобильного ракетного комплекса. Все делалось в такой спешке.
— А что космодромы подверглись уничтожению?
— Почти
Я взял фотографии и стал внимательно их рассматривать. На двух я увидел достаточно четкое изображение эфского боевого корабля, на других были фрагменты, точнее тени кораблей и только на последней фотографии был виден контур корабля совсем другой конфигурации. Я присмотрелся. Сомнений не было. Это был корабль Звездной Федерации. Я положил фотографии на стол и произнес:
— Это боевой корабль Федерации. Мы летали на таком. Виктория может подтвердить.
Вика посмотрела, и утвердительно произнесла:
— Сомнений нет, именно на таком корабле нас доставили на Марс, перед тем как нас захватили биокиборги.
— Черт возьми, я так и знал. Выходит, они пришли к нам на помощь, но почему они не хотят вступить с нами в контакт? Мы посылаем им сообщения, однако, никакого эффекта. То, что они нас не слышат, вряд ли.
— Судя по всему, они вряд ли вступят с нами в контакт.
— Вы так считаете?
— Если исходить из того, что они говорили нам, вряд ли они будут контактировать. Если они что-то захотят узнать, они получат сведения и без нашей помощи.
— Пожалуй, вы правы. Да, — полковник нахмурился и добавил, — Ситуация. Хуже не придумаешь. Как все это доложить наверх.
— А высоко докладывать приходиться? — спросила Вика.
— Выше некуда. У нас здесь сидит даже личный советник президента, который непосредственно докладывает в Совет.
— Депутатам? — переспросил я.
— Да каким еще депутатам, они как крысы разбежались спасать свое добро, как только услышали о начале войны. Противно было слышать их выступление о самороспуске по причине необходимости координации действий на местах. Я говорю о Совете глав государств большой восьмерке. Они теперь, по сути, определяют стратегию и политику во всем мире.
Я подумал и сказал:
— Не подумайте, что я беру на себя слишком много, но не считаете ли вы возможным использовать меня и Вику, чтобы связаться с ними, они нас знают, вдруг появится хоть малейший шанс для контакта с кораблями Федерации?
— Вы читаете мои мысли. Именно это я и хотел вам предложить попробовать. Знаете что, давайте я отведу вас к связистам, помозгуйете с ними, как это сделать, вдруг действительно что-то получится.
Комната связи напоминала центр управления полетами, который я неоднократно видел в свое время по телевизору, когда в новостях рассказывали об очередном старте космического корабля или стыковке в космосе. Различие было разве что в размерах помещения. Уменьшенный в несколько раз, он, тем не менее, поражал техникой, которая здесь находилась. Десятки компьютеров, преимущественно ноутбуков шлейфами проводов соединялись с периферийной аппаратурой и экранами. Вдоль одной из стен тянулись ряды шкафов, представляющих сложную электронную аппаратуру. Несколько сотрудников в основном в штатском, суетливо работали, непрерывно сообщая друг другу какие-то данные. Когда мы вошли, полковник представил нас руководителю подразделения и тут же ушел.