Ветер и сталь
Шрифт:
— Ага, — сказал вдруг Уэртон, всматриваясь в мерцающий на панели экран навигационного «мозга», — это здесь.
Фотолет пошел на снижение. Детеринг выбрался из кресла, одернул на себе мятый серый балахон, слегка потянулся.
— Идем, — он прошел мимо меня и сильным рывком сдвинул в сторону дверь грузового отсека.
Я последовал за ним. Пластиковое чрево карго-дека, тускло освещенное редкими плафонами на потолке, было дьявольски пыльным и запущенным. Уборки здесь не делали лет двадцать. Облезлый черный (когда-то черный!) «Корсар» стоял на исцарапанном полу дека мордой к откидывающемуся люку-слипу.
Детеринг
— Да-а, — протянул он, прищелкнув языком, — дизайн, однако…
Фотолет приземлился, жалобно заскрипев всеми своими многострадальными потрохами, и слип со стоном пошел вниз, открывая дорогу слепяще яркому солнцу и желтой пыли. В отсеке появился Уэртон.
— Нас ждут, — быстро произнес он, подходя к машине, — садитесь.
Я уселся на огромный задний диван, покрытый гладкой кожей, захлопнул за собой тяжкую, как судьба, дверь и осмотрелся. Здесь, в задней части салона, могли разместиться пятеро — это если без проблем. А с проблемами — так и больше, места хватало. Уэртон тем временем запустил двигатель и размашисто рванул рычаг селектора трансмиссии. Глухо фыркнув, «Корсар» упруго выскочил на воздух.
Сквозь дымчатые стекла салона я увидел, что мы находимся в скалисто-пустынной местности. Кругом был желтый песок, местами разбавленный хаотическими нагромождениями разноцветных каменюк. Метрах в сорока от нашего фотолета находилось приземистое строение, сложенное из кое-как отесанных серых глыб. Рядом с ним виднелся типовой разборный блок-ангар, применявшийся лет сто назад в имперских планетарнодесантных силах.
Уэртон дал газ, широченные колеса взрыли песок, и «Корсар» подлетел к каменному зданию. При ближайшем рассмотрении оно оказалось своего рода микрокрепостью — окна представляли собой самые настоящие бойницы, а вместо входной двери был засобачен ни много ни мало внешний люк орудийного клюза боевого корабля. Здесь, верно, жили серьезные дядьки.
Автомобиль остановился в метре от входа. Люк со скрежетом уехал в сторону, и на пороге появилась закутанная в серый балахон фигура. Я не мог с ходу определить, к какой расе она принадлежит — балахон скрывал контуры тела, а огромный капюшон прятал во мраке лицо, — но это был не хомо. Хозяин тем временем сделал пару шагов, и до меня дошло — на желтом песке стоял орти.
Уэртон выбрался из машины. Детеринг накинул на голову капюшон и распахнул дверь. Последовав его примеру, я неторопливо вылез на солнце и вежливо склонил голову перед хозяином дома.
— Прошу вас, — негромко прохрипел орти.
Мы вошли в здание, люк за нашими спинами вкатился на место, и тотчас вспыхнул яркий зеленый свет. Мы стояли посреди просторного холла, отделанного светлым камнем вперемежку с полированными металлическими панелями непривычной для человеческого глаза формы. Орти откинул капюшон. Он был довольно молод, и узкие золотистые глаза указывали на его принадлежность к древней воинской касте.
— Садитесь, — рокочуще предложил он, указывая тонкой четырехпалой рукой на высокие кожаные кресла возле странноватой формы стола в углу помещения.
— Ты рад мне? — спросил Уэртон, доставая из-под балахона сигару.
— Я рад тебе, — ответил орти. — Что привело тебя на этот раз?
— У меня сложный вопрос…
— Лорд
— Я знаю. Мне необходим один хомо из числа «антикваров».
Орти задумался. Тонкие многосуставчатые пальцы царапнули шершавую столешницу, издав противный скребущий звук.
— За твоей спиной стоит смерть, — сообщил он после размышления.
— Она там живет, — парировал Уэртон.
— Пусть тень твоей силы падет на меня, — согласился орти. — Граница могущества «антикваров» неведома никому, и мощь их черна как ночь. Но некоторые могут приподнять полог ночи, ведь так?
— Ты?..
— Я всего лишь Лорд перекрестка. Разве смею я?.. Но и у меня есть друзья и есть должники. В квартале Эболо найдешь заведение Гугнивого Сэма и спросишь хозяина. А чтобы он не стал мочить штаны, ты передашь ему вот это…
Рука орти скользнула под балахон и, вынырнув, бросила на стол потемневший серебряный амулет в виде головы дракона Ри. Уэртон взял его двумя пальцами, поднес поближе к глазам и удовлетворенно хмыкнул.
— Я знаю Гугнивого… понаслышке. Он твой должник?
Орти едва заметно кивнул.
— Остерегайся, Уэртон.
— Гугнивого, что ли?
— Повторяю: за твоей спиной стоит смерть. «Антиквары» опасны. Помни об ударе в спину.
— Ты стал говорить загадками, Лорд перекрестка… — Уэртон поднялся на ноги. — Нам пора.
— Пусть я ошибусь, — заметил орти, вставая. Его гортань издала урчащий низкий звук, и многотонная махина люка с хрипом исчезла в стене. Мы вышли на солнце.
— Держите оружие под рукой, — посоветовал на прощание безымянный Лорд, — на дорогах полно бандитов. Больше чем обычно.
Уэртон кивнул и захлопнул дверцу. Обогнув ангар, наш лимузин медленно выполз на древнее шоссе — дороге этой было никак не меньше сотни лет, и вряд ли ее хоть раз ремонтировали за весь послевоенный период. Покрытие, выжженное беспощадным солнцем, поплыло пологими волнами и местами растрескалось. Ленивый горячий ветер не спеша гнал по серому пластику ручейки ядовито-желтого песка.
— Кто он? — спросил Детеринг, неторопливо раскуривая сигару.
— Имени его никто не знает, — ответил Уэртон. — Он появился в Портленде лет десять назад, и сразу же за ним потянулась тяжелая слава… Тут ведь немало законченных подонков и вообще идиотов-бретеров, цепляющихся к каждому чужаку. Так он их всех просто убивал — без особых церемоний. Он, видимо, не обычный кастовый солдат, он из какого-то старого клана. Навыки у него еще те… правда, чувствуется, что учили его на астронавта.
— И ты ему доверяешь?
Уэртон негромко рассмеялся.
— Он благороден… по-своему, конечно. Мы с ним давние друзья. Мне кажется, какое-то время он был пиратом. Деньги у него есть. Дело с ним иметь можно, не волнуйтесь.
— Я никогда не волнуюсь, — пробурчал Детеринг, — забудь это слово.
Через полчаса на пустынном шоссе стали появляться редкие автомобили. На наш самоходный антиквариат никто не обращал внимания. Машину полковник Уэртон выбрал верно — кого мог заинтересовать обшарпанный гроб на колесах? Таких тут немало. Правда, шикарных новых моделей тоже навалом, но вот они-то как раз и могут привлечь внимание праздношатающейся публики. А трое сурового вида хомо на облезлом «Корсаре» — да кому они нужны?