Ветер и сталь
Шрифт:
Я осторожно поднялся, взял со стола сигарету и массивную хрустальную пепельницу. Щелчок зажигалки почему-то показался мне слишком громким. Возможно, виной тому была тишина. Дыхания Мэрион я почти не слышал. Я лег на спину, поплотнее закутавшись в одеяло. Без двух компонентов тройной системы: шлем, наплечник, пояс — биоброня не грела. Да и пояс я снял, так что даже защитных функций тонкая квазиживая пленка сейчас не обеспечивала.
— Идите ко мне, — раздался в темноте тихий голос. Вам же холодно.
Я молча поднял с пола подушку
Проснулся я на рассвете. Тусклый серый свет просачивался сквозь щель в шторах на окне в метре от дивана. Я лежал на спине, на груди у меня находилась пушистая голова Мэрион — она спала на боку, обняв меня правой рукой и прижавшись щекой к мохнатой черной шерсти Ольгиного свитера. Все-таки что-то в ней было не так. Я не мог понять, что же именно, почти подсознательно ощущая какое-то несоответствие, и вдруг до меня дошло — запах! Нет, мужчиной не пахло, но не пахло и теплой спящей женщиной. Запах не был неприятным, но что-то в нем было непривычное и оттого странное.
Я осторожно погладил темноволосую голову, лежавшую у меня на груди, провел пальцем по тонкой девичьей руке. Она проснулась, открыла глаза и немного удивленно посмотрела на меня.
— Спи, спи, — я коснулся ее затылка, мягко прижал ее голову к себе. — Спи, еще рано.
— А вы? — спросила она, плотнее прижимаясь ко мне.
— А мне уже хватит. Я отосплюсь потом.
— Знаете, не надо, — она вдруг отстранилась, села на диване, глядя на меня полными страдания глазами.
— Что случилось? Ложись, раньше чем через час-другой никто не появится.
Она тяжко вздохнула и устроилась возле меня. Робко коснулась пальцами моей руки, потом положила голову мне на плечо. Я погладил ее шею, осторожно провел рукой по спине. Она издала странный звук, похожий на всхлип.
— Что с тобой? — спросил я.
Она молча перевернулась на спину, расстегнула кофту и положила мою ладонь на маленькую упругую грудь.
— Вы чувствуете, как колотится мое сердце? Того, что вы делаете, может оказаться достаточным, чтобы я влюбилась в вас.
Сердце у нее трепыхалось, словно у воробья. Я погладил ее грудь — со всей нежностью, на какую был способен — и убрал руку.
— Тебе нужно так мало?
— А вы думаете, меня часто ласкали? Часто вот так нежно, как хрупкую вазу, прижимали к себе? Обычно это выглядело совсем иначе. А потом — только слезы.
— Не надо, — прошептал я. — У тебя все будет нормально. Совсем другая жизнь, стоит тебе лишь захотеть.
— Но что я должна буду сделать?
— В столице скоро многое изменится. Харрис убит, семья переходит в руки милорда Касьяна. Он сможет повернуть ситуацию другим боком. Я полагаю, он найдет, что тебе предложить.
За окном с хрипом приземлился
— Я боюсь, что ошибся насчет часа… — впрыгнув в сапоги, я приладил на бедрах пояс и протянул Мэрион ленту: — Завяжи мне волосы.
Она выбралась из-под одеяла, привела себя в порядок и подошла ко мне. Стянув мои локоны на затылке, она обошла меня кругом и, кусая губы, тихо попросила:
— Поцелуй меня, пожалуйста.
Я улыбнулся, привлек ее к себе и коснулся губами лба, потом носа и наконец нашел ее губы. Она вздрогнула, всем телом прижалась ко мне и сомкнула ладони на моей спине.
— Между прочим, я в первый раз целую мужчину, — шутливо произнес я.
Она сглотнула и отстранилась.
— Не обижайся, — я погладил ее по плечу, — у меня всю жизнь дурацкий юмор.
С грохотом распахнулась дверь. В комнату шагнул Детеринг — невообразимо грязный, заляпанный кровью и, как мне показалось, злой.
— Проснулись? — Он мельком оглядел меня и Мэрион, хмыкнул и скомандовал: — Пошли.
Я набросил на плечи его куртку, и мы вышли из комнаты, оставив смятые одеяла, разобранные кресла и, возможно, множество несказанных слов. Чудны дела твои, Господи, ах как чудны…
На лугу перед коптером лежали пять растерзанных тел. Три были почти сожжены, все они были не в комплекте — кое-чего не хватало: у того руки, у другого ноги. Всем им пришлось познакомиться с излучателем Детеринга. Рядом стояли двое парней — один с наспех перевязанной головой, другой окровавленный не меньше самого Танка.
— Они? — коротко спросил Детеринг, указывая на трупы.
— Да, это они, — тихо ответила Мэрион, ежась от холода.
— Ничего не знали, твари, — полковник со злостью плюнул и пнул ногой опору коптера. — Ни-че-го! И издевались.
Он вздохнул и повернулся к девушке.
— Эйген, вас ждет милорд Касьян. Я предлагаю вам проявить благоразумие. Руперт, проводи ее к милорду.
Она посмотрела на меня испуганными и беспомощными глазами, опустила голову и пошла вслед за парнем с перевязанной головой.
Детеринг проводил ее усталым взглядом и хлопнул меня по плечу:
— Пойдем, надо переодеться.
Мы вернулись в дом, давешний парень-охранник проводил в санузел и вручил чемодан с уже забытыми цивильными тряпками, которые мы покупали вместе с Фишером. Вымывшись, я наконец побрился и аккуратно упаковал в чемодан броню, штаны, сапоги и свитер. Из некогда приобретенной одежды я выбрал достаточно строгий темно-вишневый камзол с золотым шитьем, узкие черные брюки и остроносые туфли на скошенном высоком каблуке, а из верхней одежды, побитой по местной моде, плащ с капюшоном и золотистой меховой оторочкой. Закончив одеваться, я подхватил чемодан и спустился в холл.