Вестники Европы
Шрифт:
Однако, несмотря на опосредованный характер этого воздействия, можно однозначно констатировать, что в начальный период своей деятельности Русские фашисты находились под большим влиянием идей итальянского фашизма, включив, по их собственных словам, "основы фашистского мировоззрения Бенито Муссолини на правах новых великих начал" в свою теорию.
Их - изгнанных из России в ходе и вследствие колоссального социального катаклизма - безусловно привлекала идея Муссолини о синдикалистско-корпоративном государстве - новом социальном строе, построенном на принципе примирения классовых интересов посредством корпоративной системы. Категорически отрицались левые теории, ставящие во главу угла социальную дифференциацию и классовые антагонизмы: "Фашизм против классового социализма
Из итальянского фашизма была позаимствована и концепция человека с ее акцентом на героическом жизнеутверждении, примате нации над интересами личности:
– "Фашизм создает нового духовного человека, не отдельного индивидуума, а духовную единицу", которая свои духовные качества приобретает как член нации, как Сын Отечества,
– "Фашизм проникнут религиозным содержанием, ибо он мыслит человека в его отношениях с высшим законом, с высшей объективной волей", которая "превосходит отдельного индивидуума, возвышая его до участия в духовном объединении".
– "Фашизм покоится на исторических традициях, так как личность есть только участник духовного процесса, развивающаяся в пределах семьи, общества, нации".
Теоретики Русского фашизма, пытаясь найти его связь с отечественным прошлым, утверждали, что фашизм укоренен в российской почве, а отдельные проявления его идей наблюдались на протяжении всей Русской истории. Вполне серьезно говорилось, что "наиболее полно фашистская идеология проявила себя во времена царя Алексея Михайловича, когда весь государственный строй того времени представлял не что иное, как прототип современной корпоративной системы: все население России было организовано по чинам (классам) корпоративным объединениям. Земский собор, выражавший народную волю, представлял из себя собрание представителей отдельных чинов-классов современный орган представительства в корпоративном государстве".
Официальная идеология будущей "фашистской России" должна была, по мнению фашистских теоретиков, вобрать идеи российской великодержавности и социальной справедливости, которые объективно заложены в отечественном идеале "Святой Руси", таких высших духовных ценностях российской нации, как "Вера Православная и Земля Русская".
Тремя фундаментальными понятиями Русской фашистской идеологии были провозглашены категории "Бог", "Нация", "Труд", являвшиеся, одновременно, тремя составными частями теории Русского фашизма.
Светлана ОНЕГИНА
продолжение в сл. Номере
МАГНИТНЫЕ БУРИ ОСТАНКИНО
Как при первом знакомстве бывает достаточно нескольких деталей, что-бы составить представление о внешности человека, так при беглом осмотре города зачастую хватает нескольких ключевых пунктов, вокруг которых "достраивается" все остальное. Эти ключевые пункты - городские достопримечательности - играют роль своего рода "сокращенных версий" города, своего рода "комиксов от архитектуры". С течением времени эти объекты - символы все глубже врастают в общественное сознание, и вот уже реальный город оттеснен на второй план городом туристических проспектов; Эйфелева башня заслоняет Париж, а Статуя свободы - Нью-Йорк.
Все городские достопримечательности можно классифицировать по происхождению и по значимости. В подавляющем большинстве они были сознательно задуманы и воздвигнуты как украшение и реклама города, как символы богатства и могущества городских властей. К таким "искусственным" достопримечательностям относятся административные здания, памятники и т.д. Естественные достопримечательности самозарождаются в местах традиционных "центров притяжения" людей и, в отличие от официальных, не подчиняются целям прославления и увековечивания. Эти места - не более, чем символы городских традиций и, как правило, в них нет ничего масштабного и патетического, что, впрочем, нисколько не умаляет их роль. Часто приходится слышать, например, как приехавшим "посмотреть Москву" провинциалам в
Из числа всех московских достопримечательностей, как искусственных, так и естественных, имеет смысл выделить несколько сверх-объектов, символизм которых достиг таких глубины и силы, что приходится говорить уже не столько о безобидных достопримечательностях, сколько о фетишах и предметах культа. Отличить такие сверх-объекты совсем не сложно. Куда во все века стекался городской люд в дни голода, войны, стихийных бедствий? Язычники шли к своим капищам, христиане устремлялись в храмы. Человек искал защиты у строений, наделенных в его воображении определенной магической силой. С другой стороны, и народный гнев обрушивался, в первую очередь, на те же, не оправдавшие доверия, священные стены.
На сегодняшний день таких мест всего три. Это, в первую очередь, надежно охраняемая Красная площадь с прилегающей Манежной, забаррикадированной, от греха подальше, новым торговым комплексом. Это известная территория вокруг станции метро с говорящим названием "Баррикадная". И, наконец, это телецентр "Останкино", необратимая фетишизация которого совершилась совсем недавно и еще свежа в нашей памяти. У всех этих объектов есть особенности, характерные для культовых мест вообще. Во-первых, в каждом из них сосредоточена реальная общественная сила. Во-вторых, любое из них имеет собственную историю, отраженную в литературе. И, в-третьих, на каждом из этих трех алтарей проливалась человеческая кровь.
Есть мрачноватая не то магическая, не то психологическая закономерность, регулярно подтверждаемая историей: туда, где люди единожды сознательно проливали кровь, они обязательно вернутся, чтобы пролить кровь снова. Такие места в сознании (или в подсознании) людей обладают особой мистической силой. Летом 1992 года мы позволили Останкинскому телецентру стать таким местом, и нет ничего удивительного в том, что осенью 1993-го там же, без видимых оснований, снова повторилась трагедия.
К лету 1992 года почва для фетишизации района Останкино была хорошо подготовлена. Известно, что строительство "башен до неба" - предприятие сомнительное. А Вавилонская башня, вооруженная мощнейшим источником излучения электромагнитных волн - это уже недвусмысленный вызов Небу, как в прямом, так и в переносном смыслах. Говорили, что по статистике район Останкино обогнал все прочие по числу самоубийств, что количество психических расстройств среди "останкинцев" тоже существенно выше нормы. Научно засвидетельствовано, что над телебашней в 25 раз чаще, чем над остальным городом, гремят грозы. С психологической точки зрения такое чудо техники, как Останкинская телебашня, должно было бы, как кажется, давать законный повод для гордости величием человеческого интеллекта. Но это лишь с одной стороны. А с другой - предельно нетрадиционный, непривычный, "космический" размах сооружения ударил по стереотипам восприятия городской среды, нарушил весь комплекс ощущений, связанных с понятием обжитого пространства. Немаловажно и то, что телебашня олицетворяет собой отчасти таинственную в глазах обывателя силу: неявную, но все возрастающую власть масс-медиа в современном информационном мире. Между Останкинской и Кремлевскими башнями повисло напряжение борьбы за влияние. Это продолжение вечного спора о том, что сильнее: слово или действие?
Летом 1992 года, в обстановке глубокого экономического кризиса, коммунистические демонстранты отправились протестовать в Останкино, решив, видимо, что во всех бедах виноваты не столько несправедливые повелители кремлевских палат, сколько злые волшебники останкинского эфира. Отправляясь в свой "крестовый поход", закоренелые материалисты подписывались под идеалистической верой в то, что сознание определяет бытие. Создавалось впечатление, что демонстранты вознамерились захватить эфир, полагаясь исключительно на непреклонность коллективного волевого усилия...