Вестник

Лоури Лоис

Вождь смотрел на него, дожидаясь продолжения.

– Когда ты маленький, всё большое. Предметы кажутся больше, расстояния – длиннее. Когда я первый раз пришел сюда через Лес, путь казался бесконечным.

– Но дорога оттуда действительно занимает несколько дней.

– Да, я знаю. Это по-прежнему так. Но теперь она не кажется такой длинной. Потому что я старше, я больше, я столько раз ходил по Лесу туда-сюда, я знаю дорогу, я не боюсь. Так что путь кажется короче.

Вождь усмехнулся.

– А рыба?

– Что ж, – признал Мэтти, – ее, кажется, не так много, как раньше.

Но, может, мне казалось, что рыба не кончится никогда, оттого что я был маленький.

Вождь размышлял, постукивая ручкой по столу.

– Возможно, – сказал он.

Он встал. Взял стопку бумаг с края стола.

– Послания?

– Послания. Я созываю встречу.

– По поводу рыбы?

– Нет, если бы. Про рыбу все понятно.

Мэтти взял стопку посланий, которые ему предстояло разнести. Он почувствовал, что не может просто так повернуться к лестнице и уйти, а должен кое-что сказать.

– С рыбой никогда не бывает все понятно. Нужна правильная прикормка, надо выбрать хорошее место, к тому же надо вовремя вытянуть леску, потому что если этого не сделать, рыба начнет извиваться и соскакивать с крючка, а не всем удается с этим справиться, и…

Хохот Вождя был слышен, даже когда Мэтти уже вышел на улицу.

Большую часть дня Мэтти занимался тем, что разносил послания. Работа была нетрудной. Он-то как раз любил задания посложнее, когда ему выдавали в дорогу еду и котомку и отправляли в далекое путешествие через Лес. В своем бывшем доме он не был уже пару лет, а ему особенно нравилось, когда его отправляли именно туда, потому что он мог повидать друзей детства, немного снисходительно им улыбнуться, а также посмотреть свысока на тех, кто когда-то жестоко с ним обращался. Он знал, что мать умерла, а брат остался на прежнем месте и смотрел на Мэтти с еще большим уважением, чем раньше, но они так никогда и не стали близки. Селение, в котором он родился, сильно изменилось и казалось чужим, хотя жители его стали менее грубыми.

Сегодня же он просто обошел Деревню, раздавая повестки о предстоящем на следующей неделе собрании. Прочтя, что было написано в повестке, Мэтти понял, почему Вождь расспрашивал его о рыбе и почему он так обеспокоен.

Оказывается, многие жители подписали прошение с требованием закрыть Деревню для чужаков. И теперь это предстояло обсудить и поставить на голосование.

Это было уже не первое такое прошение.

– Всего год назад уже проголосовали против, – напомнил слепой, когда Мэтти прочитал ему повестку. – Похоже, сторонников этой идеи стало больше.

– Но ведь рыбы по-прежнему полно. Да и урожай хороший, – заметил Мэтти.

Слепой скомкал повестку и бросил ее в огонь.

– Дело не в рыбе и не в урожае, – проговорил он. – Конечно, и об этом они станут говорить. В прошлый раз тоже говорили о нехватке еды. Но дело в…

– …нехватке жилья?

– Не только. Не могу подобрать слово. Себялюбие, наверное. Себялюбие захватывает людей.

Мэтти был поражен. Ведь вся Деревня построена на противоположности этому – на самоотречении. Ему объясняли это в школе, об этом говорилось в истории. И все это знали.

– Но в повестке – я бы мог прочитать

тебе еще раз, если бы ты не сжег ее, – говорится, что тех, кто хочет закрыть границы, возглавляет Ментор! Учитель!

Слепой вздохнул.

– Помешай суп, будь так любезен, Мэтти.

Мэтти послушно помешал в горшке деревянной ложкой, разглядывая, как фасоль и кусочки томатов кружатся в густой кипящей жидкости. Он еще раз подумал об учителе и добавил:

– Ведь он-то не себялюбив!

– Да, я знаю. Вот это-то и странно.

– Он рад всем в школе, даже тем, кто ничего не знает или не умеет правильно говорить.

– И тебе был рад, когда ты только пришел, – сказал слепой с улыбкой. – Думаю, это было непросто, но он выучил тебя.

– Сначала ему пришлось меня приручить, – признал Мэтти и тоже улыбнулся. – Ну и дикий я был, да?

Видящий кивнул.

– Дикий. Но Ментору нравится учить тех, кто в этом нуждается.

– Но зачем ему закрывать границы?

– Мэтти…

– Что?

– А ты не знаешь, Ментор торговал?

Мэтти задумался.

– Сейчас каникулы, так что я вижу его нечасто. Но иногда я заглядываю к нему домой… – он не стал упоминать о Джин, дочери учителя-вдовца. – Ничего необычного в его доме я не заметил. Никаких «Игровых машин», – добавил он со смешком.

Но слепой не рассмеялся в ответ. Он сидел и думал. Затем озабоченно проговорил:

– Дело не только в «Игровой машине».

Глава 5

– Дочь учителя сказала, что у ее собаки три щенка и я могу себе взять одного, когда он подрастет, если захочу.

– Разве она не обещала поцеловать тебя? А теперь щенка? На твоем месте я бы сначала добился поцелуя, Мэтти, – улыбнулся слепой, высвобождая из земли свеклу и кладя ее в корзину. Они вместе были в огороде.

– Я скучаю по своей собаке. Она была умная, – Мэтти посмотрел в сторону изгороди, возле которой два года назад они похоронили Прута.

– Ты прав, Мэтти, твоя собачка была хорошим товарищем долгие годы. Было бы неплохо завести щенка, – мягко проговорил слепой.

– Я бы смог выучить его, чтобы он стал твоим поводырем.

– Мне не нужен поводырь. А вот смог бы ты выучить его готовить?

– Только не свеклу, – сказал Мэтти, скорчив гримасу и бросая очередную свеклу в корзину.

Но когда на следующий день опять пришел в дом к учителю, его встретила безутешная Джин.

– Ночью двое умерли. Остался один щенок, и он болеет, и мать тоже.

– А чем ты их лечила?

Джин огорченно вздохнула.

– Тем же, чем я лечила бы себя или папу. Отваром липовой коры. Но щенок еще слишком маленький, он не умеет лакать, а его мама слишком больна. Она попила немного, а потом просто опустила голову.

– Покажешь их мне?

Джин впустила его в маленький дом. Хотя Мэтти думал в первую очередь о собаках, он вспомнил вопрос, который задал ему слепой, и стал озираться. Он заметил аккуратно расставленную кряжистую мебель и шкафы с книгами Ментора. В кухне Джин приготовила противни и миски для замешивания теста, чтобы испечь очередную партию вкуснейшего хлеба.