Вестник
Шрифт:
Я подумал и, создав портал, тоже шагнул в клетку. Ключи у нэла Ариуса сразу не спросил, а возвращаться наверх не хотелось.
— Видимо, какую-то привязанность к членам стаи они все-таки сохранили.
— Как и страх передо мной, — хмыкнул Мор.
— Не думаю, что это именно страх, — возразил я, присмотревшись к существам повнимательнее. — Вряд ли они вообще понимают, кто ты такой, и уж тем более помнят твое имя. Это, скорее, инстинктивная реакция. Как у зверей. Они не видят в нас добычу, но при этом чувствуют исходящую от нас угрозу. Поэтому первыми не нападают, но если нападем мы, обязательно будут защищаться.
— Возможно.
Мор неожиданно вырос в размерах, а потом от него отделилось темное облачко и, превратившись в подобие щита, без особого труда оторвало существ друг от друга, одного заключив в некое подобие кокона, а второго оттащило к решетке и надежно зафиксировало полупрозрачными веревками.
— Очень кстати, — кивнул я, подходя к обездвиженной твари вплотную.
Та яростно дернулась, зашипела, однако путы держали крепко, не причиняя вреда, но и не давая существу вырваться. Это позволяло изучить его в спокойной обстановке и заодно обнаружить, что на коже твари действительно не было ни единого волоска. Более того, ни одной волосяной луковицы, ни шрамов и ни единой щербинки не ней тоже не виднелось. Абсолютно гладкая, неестественно ровная, сухая и прохладная на ощупь поверхность, которая не умеет ни потеть, ни салиться и не имеет ни малейшего запаха.
Необычная приспособительная реакция.
Такая же необычная, как и отсутствие пола, кстати. Но куда подевались соответствующие признаки? Исчезли за отсутствием такой функции, как размножение? Хотя, по большому счету, зачем она нужна, если численность стаи увеличивается за счет заражения других?
Еще мне удалось осмотреть прикус твари и видоизмененный язык со множеством мелких зазубрин. По-видимому, он был нужен существу, чтобы быстрее добраться до сосудов жертвы. Помимо этого, я смог по достоинству оценить крепость костей, остроту когтей и изучить особенности строения черепа существа. Ну а когда я приложил ладонь к его груди и обнаружил, что он не только дышит, но внутри грудной клетки с бешеной скоростью бьются сразу два сердца, то сделал неоспоримый вывод:
— Оно все-таки живое.
— Осторожнее со слюной, — предупредил призрак, когда я растер между пальцами стекающую с клыков недовампира слизь.
— Вряд ли она на меня подействует. Мое тело не умеет меняться. Тем более так сильно, как это требуется для полноценной трансформации.
— Все равно будь осторожнее. Может, оно заразно не только при попадании в кровь, и ты, сам того не зная, принесешь эту гадость кому-нибудь на одежде.
Тварь на это громко щелкнула клыками, однако не проявила ни малейшего беспокойства, когда я поранил ей кожу ногтем. А вот когда я ненадолго ушел через портал и вернулся, держа в руках самую обычную крысу, существо сперва замерло, затем шумно втянуло ноздрями воздух, после чего утробно заурчало и принялось часто-часто щелкать зубами, не сводя бешено загоревшихся глаз с несчастного грызуна.
Я, правда, не собирался кормить им тварь, а вместо этого просто макнул крысу носом в ядовитую слизь и отправил в ведро, которое предусмотрительно захватил с кухни.
— Пусть пару деньков тут посидит. Проверим, насколько оно заразно. А теперь давай-ка попробуем вот что…
Неожиданно прикрученная к решетке тварь шумно выдохнула и, оскалив клыки, издала долгий протяжный вибрирующий звук наподобие того, что издавали химеры, когда звали своих. Вторая тварь, все это время негодующе шипевшая за импровизированной загородкой,
— Очень интересное явление, — вполголоса заметил я, когда за дверью, ведущей в городские подземелья, послышался шум. — Стены здесь толстые, звуки наружу не проникают, однако стая все равно пришла на зов. И впрямь как вампиры или наши крылатые знакомые, которые тоже умеют общаться на расстоянии.
Почти одновременно с этим дверь вздрогнула от удара снаружи, а следом за этим послышался громкий скрежет когтей по металлу. Там же я запоздало рассмотрел множество блеклых, едва различимых вторым зрением аур, наглядно свидетельствующих в пользу правильности моих предположений.
Мор ненадолго исчез, а по возвращении покачал головой.
— Они не могли оказаться у дома так быстро. Их там штук пятьдесят, если не больше. Весь коридор забит, а стены рядом с дверью изгрызены и исцарапаны так, что они точно не сейчас это сделали.
Я окинул урчащую тварь задумчивым взором.
— Значит, у нее хватило ума позвать приятелей раньше. А у них нашлось достаточно сообразительности, чтобы попытаться вытащить эту парочку по-тихому. И только когда из этого ничего не вышло, они рискнули обозначить свое присутствие.
Бух! — содрогнулась от нового удара дверь.
— Ш-ш-ш! — яростно заизвивалась тварь на решетке.
Я не стал ждать, пока незваные гости разнесут дверь или выворотят с мясом косяк, а вместо этого выпустил проклятие, после чего отодвинул засов, приоткрыл подвальную дверь и потом только ждал, пока снаружи прекратят падать на каменный пол многочисленные кости.
Когда тьма рассеялась, передо мной предстала жестоко помятая, исцарапанная когтями железная створка, возле которой громоздились настоящие костяные залежи. Точно такие же залежи простирались в подземном коридоре шагов на сорок в обе стороны. Чуть дальше кости лежали уже не так плотно, словно максимальная концентрация тварей пришлась именно на вход в дом. А шагов через сто костей и вовсе не виднелось, из чего можно было заключить, что недовампиры действительно пришли сюда огромной стаей, причем пришли не для охоты, а исключительно для того, чтобы выручить своих.
— Вильгельм, ты посмотри, что с ними творится! — воскликнул Мор, заставив меня обернуться. — Похоже, связь между ними намного теснее, чем мы предполагали!
И правда — как только со стаей оказалось покончено, привязанный к решетке вампир умолк, после чего безвольно обмяк, уронил голову на грудь, а его конечности обессиленно повисли. Второй за завесой тоже подозрительно замолчал. А когда призрак убрал кокон, то оказалось, что вторая тварь лежит на полу, свернувшись в позе эмбриона, жадно разевает пасть, словно ей не хватает воздуха, и, судя по всему, доживает свои последние минуты.
Я подошел к первому существу и, вздернув его голову за подбородок, всмотрелся в тускнеющие глаза. Это казалось немыслимым, невозможным, но тварь действительно умирала. Более того, умирала она стремительно и без видимых причин. Как и первую, ее больше не интересовал ни я, ни Мор, ни возмущенно пищащая в ведре крыса. Тварь просто на глазах слабела и выглядела так, словно кто-то выкачивал из нее жизненную силу.
— Очень странно, — заключил Мор, когда оба существа испустили последний вздох и почти одновременно застыли. — Получается, они могут жить только в стае и неспособны существовать поодиночке?