Вестник
Шрифт:
Крыши зданий охраняют редко, только если это здание важное. Крыши зданий во время праздников охраняют тоже не везде, но залезать в это время на них не стоит. Пражская колокольня, как и любое другое строение, жутко старое, отчего имеет характерный архитектурный стиль. Высокие шпили крыш, за которыми ничего не видно, тому стоящий пример.
Участник охранной службы в полном полевом обмундировании шестой раз проверял крышу. Долгожданный и самый важный седьмой раз состоялся по причине появления важной шишки на сцене площади.
— Этот Гусак долго будет выходить?
— Слишком богато на премию живешь, Якуб? Чтобы на президента жаловаться по прямой передаче, у меня такое в первый раз, — на сообщение ответил поднимающийся по винтовой лестнице на колокольню дежурный:
— Как выйдет, так выйдет. У него не отставка, чтобы это длилось вечно.
Охранник поднялся наверх. Вид сотен лампочек внизу походил на огромный пожар. Он даже искрить начал. Справа, с краю ярмарки начали лететь фейерверки.
— Что за хрень?! Это же не по графику!
– продолжал возмущаться Якуб.
— Расслабься. Наверное, работничек решил накидаться, вот и задремал на пульте. Я такое на рождество видел. Правда, с фритюрницей. Палатка чуть не сгорела целиком.
— Жалко, что я тогда отпуск взял.
— Вот именно, лучше бы брал тогда, когда и я, может поинтереснее жил бы.
— Ястреб-4, как обстановка? Я повторяю, как обстановка, Ястреб-4? — намного громче из рации прозвучал оператор.
— Всё чисто, Гнездо. Врезать бы умнику, который названия придумывал, по яйцам. Повторяю, всё чисто.
— Это хорошо, а то не люблю пыльную работу, — сказал кто-то за спиной охранника.
— Каког…
— Я на месте, — в свою рацию произнёс неизвестный.
На смотровой вышке у него с собой в руках был большой кейс. Поставив его на поручень, незнакомец шлёпнул замки по бокам и открыл синюю крышку. В губочных формах лежали металлические детали. Проникший взял самую увесистую и накрутил на неё самую тонкую и длинную. Сняв крючок, с заглушки выскочил приклад. В руках у незнакомца эта штука приобрела форму снайперской винтовки. Дальше был вставлен магазин и отдёрнут полуавтоматический затвор. Поставив оружие на перила, незнакомец надавил прицел, который достал из кейса, на ствольные рельсы сверху. Открыв крышку, он прицелился.
— Лучше бы раньше свалил, — тихо сказал неизвестный.
Спустя где-то пять минут толпа подарила аплодисменты последнему вышедшему артисту. Ведущий радостно объявил государственного представителя, который должен выйти следующим. Улыбка на лице стрелка говорила о не зря потраченном времени.
Седой лысоватый мужчина в очках, дублёнке и брюках в полоску предстал перед публикой.
— Добрый вечер, товарищи!
– со старческим духом сказал он в микрофон.
Публика энергично загалдела. Речь была обычной для любого политического деятеля. Безликие поздравления, обещания и немного позитивных фактов. Шла она долго, медленно вырывалась из уст этого человека. Незнакомец только ожидал подходящий момент.
Курок жутко манил его палец. Минуты убегали прочь.
— Наша цель — идти
– заканчивал старый политик:
— С праздником, дорогие тов…
Из ствола пошел дым. Однако стрелок ощутил слишком сильный толчок, нежели при отдаче. На кровле стоял Роджер, рукой подкинувший выпирающую часть винтовки вверх. Неизвестный среагировал быстро. Пинком с ноги он хотел скинуть помещавшего, но парень схватил стрелка за ногу.
Рядом была пустая и ровная крыша. Роджер с неизвестным переместились туда, упав на бетон. Что показалось Вестнику странным, так это поведение противника. Он не убегал, а наоборот, сам лез в драку. Едва увернувшись от ещё одного удара с ноги, парень встал. Блоком Тревис остановил левый кулак, под правый Вестник выскочил с линии атаки. Спина открылась, и Роджер пнул своего соперника туда. Тот полетел вперёд, ударившись головой об трубу вентиляции. Парень хотел подойти ближе, но тут стрелок заговорил.
— Прямо как тогда, а, Трентор? — обернувшись, ответил он.
Вестник остановился.
— Да ладно тебе. Неужели Смертный не вспомнит своего наставника? Патлы мешают разглядеть?
— Это тот недопанк из Оклахома-сити. Ну, за это хоть спасибо случаю, — покопался в голове парень, а затем сказал:
— Так и знал, что с твоей ангельской рожей я ещё увижусь.
Тревис сделал шаг, как вдруг, во впереди стоящую ногу ангел сделал выстрел.
— Э, нет. Я-то знаю, какой ты сильный. К себе подпустить я не позво…
— Тук-тук, — произнес Роджер, постучав по плечу стрелка, оказавшись рядом.
Со всей силы Вестник врезал тому в челюсть. Подняв того за воротник, парень поднёс его к краю.
— Эй-эй-эй, ладно, наговорил лишнего. Ну, знаешь, жизнь без греха — не жизнь, а грех без жизни — не грех?
— Знаешь, хоть в чем-то ты прав. Уж один раз беззащитного грохнуть, а тем самым согрешить, я могу себе позволить.
Тут парень начал смеяться. Ангел не понимал, что здесь может быть смешного, параллельно скребясь за рукав куртки Вестника.
— Тебе, наверное, невероятно интересно, почему на меня накатил хохот?
— Поставь меня на место, придурок, и я скажу тебе, интересно мне или нет.
— О нет, похоже, у меня слабеют пальцы, — Тревис ослабил хватку, ангел соскальзывал вниз.
— Нет, стой, нет, ладно! Мне интересно.
— Я умер, пытаясь спасти. Ты умрёшь, пытаясь убить.
— Да ты поэт! Может, музыку начнёшь писать?
— И смерть твоя будет первой от моих рук к моим врагам.
— Браво.
— Достал.
Дальнобойщик подскочил на сиденье. Мчащий большегруз дал по тормозам, когда на автостраде его лобовое стекло треснуло, боднув упавшее тело.
Стефан сидел внутри дворика, рядом с крестами. Площадь разбежалась минут пять назад.
Появление Роджера ничуть не смутило Вестника.
— Кто стрелял? — спросил он.
— А сам как думаешь?
— Я удостоверяюсь в догадках. Мертв?
— Как сама Милита. Ты нашёл, что искал.
— Ага.
Осберт встал и отряхнул с себя землю: