Веснянка

Озерцова Ольга

– Загородил бы своей бородищей, Бортята, вишь она у тебя какая! Всех девок запрятать можно.

Наверху хоровод окружил, не отпуская, незадачливого парня, который вертел головой, пытаясь за танцующими высмотреть озорницу.

Кто с нами, кто с нами

Пашенку пахать?

Кто с нами…

– А земля-то гудит, пляски да песни горячат, как солнце, Бортята, от них снег быстрее сойдет.

До позднего вечера кружились хороводы на Ярилиной горке, топча и пробуждая землю.

Веснянка

закинула руки за голову.

Большие коричневые стволы сосен высвечивало солнце. Пахло ласково и спокойно хвоей, прилепившимися к ней каплями смолы, прошлогодним сеном. Веснянка зажмурилась.

Если открыть глаза, – небо сине-сине… А ведь на горке она испугалась, но сейчас, когда вспомнила его горячую ладонь, ей чудилось, будто выпила сладкого меду. Кто он? Разные люди приходили на их праздник, но тот, кто так резко схватил ее за руку, не был похож на соседей из ближних сел.

– Боюсь я, Весняночка, растаешь ты у нас, Ярилка присел рядом. Пошли теперь игры, только держись, а еще тот чужой добрый молодец!

– А откуда он?

– Вот уж не знаю, никогда его не видел, хоть я, кажется, со всеми знаком. Как я мог такого не приметить?

– Вот-вот, скоро у вас всех девиц из-под носа умыкнут.

– Ну тебя уж не дадим, ты нам как светлая песня, – он лукаво подмигнул. – А хорош был молодец.

– Все-то ты за другими смотришь. Пора самому завести подружку, травень уж на дворе, скоро росы да цветы пойдут.

– Твоя правда, Веснянка. Всех кругом как заколдовали. Ходота по лесу ходит и вздыхает, как шальной, скоро так надоест лешачихам, что затянут они его в чащу. А все оттого, что его Малуша на празднике сдуру поцеловала.

– Да кто ж знал, что у него от этого ум за разум зайдет?

– Веснянка, – Ярилка вдруг задумался, – я и сам какой-то чудной, право. Хороши наши девицы, и смех у них звонок. А вот у меня будто тревога, к чему-то дальнему тянет… Все кругом такие спокойные, ясные, вот и ты вся насквозь светлая, как солнышко.

– Что ж тут дурного?

– В том-то и дело, что уж очень хорошо. А у меня, может, как у твоего отца. Помнишь, что про твою мать рассказывают? Зовет меня что-то, а куда, зачем – не пойму, хожу по лесу и жду чего-то, все мне дивно: звери воют, в траве цветок блеснет.

Веснянка улыбнулась.

– Вот ты и попроси Ходоту, чтобы тебя с лешачихой познакомил.

– Ну, лешачиха может быть злая, с ней не сладишь, а вот русалочку бы какую-нибудь встретить… Что ты смеешься? Только тебе такое и расскажешь. Другим бы не стал.

– Кому ж еще, сызмальства вместе в лес ходили, а теперь тебя и не дождешься.

– Я сейчас иду охотиться. Хочу шкуру к празднику добыть.

Веснянка нахмурилась.

– Не люблю я, когда ты зверей убиваешь.

Все рассказывают, у нас в лесу страшный зверь появился, то ли леший, то ли оборотень. Волк, волкодлак… да какой-то колдовской. Люди из-за болота говорят, не к добру он в наших краях. Вот если бы его шкуру снять.

– Волка – можно, старики всегда говорили, что он зверь тьмы.

– Вот я и пойду, поищу его.

– За болото далеко не забредай, а то леший начнет водить.

И Веснянка снова запрокинула голову и стала смотреть в светлое небо.

Люди спрашивали, где она научилась петь, – от него. Кто испытает силу неба – оно необозримо, в нем птицы летают. Среди облаков небесные коровы дают людям дождь. Часто, глядючи на него, видела Веснянка неведомые ей села, огромные реки, посреди них острова, прекрасных женщин с распущенными мягкими волосами, сильных воинов, диковинных зверей – они жили в нем далекой и таинственной жизнью. Иногда ей виделся то ли человек, то ли птица, в тревожном порыве раскинувший руки. То возникал корабль, а потом он оказывался не кораблем, а чьим-то странным лицом или прекрасным раскидистым деревом.

Веснянка иногда думала, как

скучно было бы жить, если бы всего того не было на небе. Если бы было оно не таким высоким, а низким и простым, как стены в доме. Ей кажется, что и люди были бы тогда глупее, не умели бы петь и любить. Правду говорила бабушка: «Смотри чаще на него в боли и в радости, душа станет чище».

Люди боялись Перуна 19 . Веснянка и сама часто вздрагивала от его ударов. И все же, каким красивым было небо, если по нему плыли облака. Когда они обволакивают его, оно становится ближе. А иногда облака словно отдалялись и от лучей солнца так причудливо и маняще светились розовато-золотым светом. Наверное, нам тогда и видится чудная страна закатного солнца 20 .

19

Перун – бог молнии и грома, главное божество восточнославянского пантеона. Упоминания о нем в древнерусских письменных источниках многочисленны. В «Повести временных лет» ред. 980 г. есть описание и внешнего облика идола Перуна (см. прим. 50).

20

«У чехов сохранилось поверье, что у солнца есть свое царство за морем, что там вечное лето и что оттуда прилетают весною птицы и приносят на землю растительные семена». (Афанасьев. Т. III. С. 261.) См. также прим. 9.

– Весняночка, ты где? Щука хвостом лед пробила 21 , да еще как! Слышишь?

Люди сбегались к реке, обступили ее берег. Там -треск, движение. Казалось, что река силится вздохнуть. Тяжело ей вскрываться, трудно. А как вскроется, разольется, по той воде приплывет весна. Река напряглась, будто живой, могучий и сильный человек. До вечера стояли около нее люди.

– Река-матушка! Еще чуть-чуть. Ну, разорви лед! Пусть твои воды всегда быстро текут. Омывают берега, травы. Ты видишь все. Принеси нам добро. На тебе, возьми от нас. – Они бросали крохи хлеба на лед и в уже открывшуюся воду. Льдины, неровно ломаясь, стали наползать друг на друга.

21

«К 17-му числу (марта) лед на реках становится настолько непрочным, что, по народному выражению, щука его хвостом пробивает». (Афанасьев. Т. III. С. 684.)

Несколько ночей шел треск, разговор на реке, а потом, будто в благодарность, река одарила их подарком. Когда стаяли последние льдины, река раскинулась и вынесла лодку.

– Смотрите, какая чудная ладья!

К песчаной косе пристала большая однодеревная лодка. Высокий загорелый человек с черной бородой под гомон ребятишек спрыгнул на берег. Он весело и удивленно разглядывал кучку уютных изб, поле, могучие коричневые сосны. Сбоку высокий холм, у подножия его родник, маленькое озерцо, окруженное кустами, а за холмом веселая березовая роща. Все было родным и простым, как будто давно уже снилось в детстве. Какой теплый песок на берегу… Ему неожиданно захотелось по мягкой солнечной пыли на дорожках бежать куда-то беззаботно… Гость 22 стоял пораженный, ему вдруг показалось, что он, видевший чудеса всего белого света, потому и мял дороги, что всю свою жизнь только и стремился пробежать по этим тихим тропкам. Вот наваждение… Он ступил на берег и как-то неуверенно потрогал песок под ногами. Странное колдовство от этого незатейливого места.

22

Гостями в Древней Руси называли иноземных купцов.