Весна в октябре

Desmondd

— Э-хе-хе, ну, допустим, вашу жалкую деревню мне хотелось разрушить и так.

— Ах ты злобный кровожадный ублю… Прошу прощения, Кьюби-сан, вы, наверное, имели полное право желать мести за былые обиды. Ведь вас поместили в такое отвратительное место! — Наруто обвёл рукой окружающее пространство, показывая насколько тут плохо.

— Отвратительное? Да тут просто горный курорт с горячими источниками, по сравнению с прошлыми двумя печатями! — ворчливо сказал Кьюби.

— Серьёзно? Что может быть хуже этой дыры?

— Большой каменный шар, к которому ты прикован цепями, а твои руки, ноги и хвосты

прибиты огромными кольями. Я был счастлив, когда тот Учиха меня освободил. Если бы тот урод не контролировал меня Шаринганом, я бы помог ему добровольно. Но этот мудак всё испортил.

— Э-э-э… В самом деле? Так это что, получается, члены моего клана — мудаки? И только папа проявил относительную доброту?

— Доброту? А-ха-ха-ха, доброту! Твой папочка был хуже всех. Он разорвал меня на две части. Половину он запечатал в себя и унёс с собой к Шинигами. Лучше быть прибитым кольями, чем быть настолько… ущербным… неполным… незавершённым.

Наруто плюхнулся в воду и обхватил голову руками. Он сидел, издавая стон и слегка покачиваясь, до тех пор, пока не почувствовал, как ему в лоб больно ударяет что-то, напоминающее заострённое бревно. Он поднял глаза и увидел, что Кьюби, просунув руку сквозь решётку, аккуратно постукивает его по лбу.

— Прости, малыш, что стал крушением твоих иллюзий. И, кстати, зачем ты здесь? Тебе нужна моя чакра?

— Чакра? Конечно нет! У меня её полным-полно своей и будет ещё больше. У меня проблемы с контролем, но тут ты ничем не поможешь.

— Кто знает, кто знает?

— Я не знаю, почему тут появился, хоть пара мыслей у меня и есть. Но раз уж я здесь, можешь рассказать о себе? Мы вместе очень надолго, почему бы нам не узнать друг о друге побольше? Сестрёнки Югито и Фуу неплохо ладят с Мататаби и Чомей, нам тоже не обязательно быть врагами.

— Я не буду тебе помогать!

— А я и не просил помощи! Что я буду за Хокаге, если спасать принцесс за меня будет биджу?

— А-ха-ха-ха, логично! Ну, если ты не боишься, иди поближе. У меня прекрасный слух, но прислушиваться к твоему писку неохота!

Наруто с опаской посмотрел на протянутую ему руку, поколебался, а затем, сцепив зубы, решительно шагнул на раскрытую ладонь.

========== Глава 13 ==========

Годайме Хокаге Конохагакуре внимательно всматривался в экран компьютера, попутно листая и просматривая отдельные листы из толстой стопки распечаток, лежащих на столе. Пробы ДНК, цифры и графики не врали. Безумно сложный и опасный эксперимент, в удачном исходе которого Орочимару порою сомневался, завершился несомненным успехом.

Проблем с интеграцией ДНК Хаширамы Сенджу оказалось даже меньше, чем Орочимару надеялся в своих самых оптимистичных прогнозах. Тело Наруто приняло чуждый геном как родной. К изумлению Саннина, изменений чакры не произошло вовсе, что было совершенно необъяснимо.

После небольшого курса реабилитации, пришёл черёд второго этапа — интеграции пяти кеккей-генкаев с помощью техники Химеры. Теневые клоны с нужными кеккей-генкаями были извлечены из свитка, парализованы с помощью Канашибари но дзюцу и разложены в специально отведённых местах огромной печати, кропотливо начертанной вокруг ёмкости с субъектом эксперимента. После активации

печати и впрыскивания генетического субстрата этих шиноби, Орочимару дождался, пока клонов не втянет вовнутрь и бросился проверять состояние субъекта. Видимо техника Химеры всё же была несовершенной. Жизненные показатели стали прерывистыми, сердцебиение участилось до тревожных двухсот пятидесяти ударов в минуту, а показатели активности чакры и гормонального баланса приблизились к красной зоне.

Орочимару был готов к крайним реанимационным мерам, но этого не понадобилось — исцеляющее свойство чакры Марики Узумаки вернуло субъект в стабильное состояние. Пусть пульс подопытного и был учащён, а температура повышенной, но со временем организм джинчурики справился с посторонним влиянием, интегрировав в себя чуждые геномы. Об успешном завершении этого этапа эксперимента Орочимару узнал, когда все жизненные показатели рывком вернулись в оптимальную зону, кардиомониторы перестали издавать тревожные звуки и все индикаторы за считанные минуты вновь загорелись успокаивающим зелёным цветом.

Орочимару наблюдал за подопытным семьдесят два часа, пока не убедился, что не предвидится никаких рецидивов. И тогда эксперимент вошёл в свою завершающую фазу. Субъекту с заданным интервалом были проведены инъекции чакры всех девяти биджу, от Кьюби до Ичиби. Орочимару ожидал, что подопытный плохо перенесёт чуждую человеку ДНК, он ожидал, что чакра биджу будет негативно действовать на субъект. Но его опасения были напрасны. Подопытный легко принял препарат Кьюби, затем спокойно пережил последующие инъекции геномов оставшихся восьми биджу, и Орочимару был уже готов праздновать успех. Но случилось непредвиденное. Чакра всех девяти зверей дала странный кумулятивный эффект — у тела подопытного начался быстрый клеточный распад. Несмотря на всю регенерацию Узумаки, несмотря на ДНК Хаширамы Сенджу, тело джинчурики не выдерживало. На коже начали появляться язвы и гематомы, а в конечностях начался тремор. Орочимару вновь воспользовался чакрой Узумаки, но она стабилизировала пациента лишь ненадолго.

Саннин применил последнее средство — печать Цунаде. До того считавший, что слишком перестраховывается, Орочимару понял, что чакры может не хватить. Дзюцу восстанавливало повреждения, но они появлялись снова и снова. Через некоторое время Саннин отметил, что показатели интенсивности распада заметно снизились, пусть чакры всё равно не хватало. Орочимару не оставалось ничего другого, как воспользоваться своей чакрой, горстями глотая восстанавливающие пилюли. И вот когда Саннин начинал задумываться о чакроистощении, состояние подопытного вновь рывком стало стабильным.

Последнюю неделю Орочимару провёл, неустанно наблюдая за жизненными показателями субъекта, для этих целей он даже перенёс в лабораторию свой рабочий стол и обязанности Хокаге исполнял из подвалов госпиталя, принимая лишь отдельных Анбу и Марику Узумаки. Последняя беспокоилась о своём названном племяннике, но Орочимару легко её успокаивал, показывая сфальсифицированные рапорты хода эксперимента. После того как Орочимару пояснил ей, что он слишком беспокоится о здоровье маленького Наруто, поэтому всю генную терапию производит в максимально щадящем режиме, Узумаки удовлетворилась объяснением затянувшихся сроков.