Весенний сад
Шрифт:
Таро сообщил о прибывших морепродуктах, и у Ниси загорелись глаза: «Пойдем к Морио!»
Таро вернулся к себе: ему как-то не доводилось есть крабов, поэтому он принялся разглядывать глаза и шипы на панцире, переворачивать их с боку на бок: выпученные глаза морских чудищ были круглыми, абсолютно черными, страшными, словно и не глаза вовсе, — и тут появилась Ниси. Вместо свитера она надела красный кардиган, к нему толстые серые брюки — вид очень опрятный. Ниси объявила: в семье Морио еще не готовили ужин, так что они очень вовремя: с икрой можно сделать суси и вместе поужинать.
Ниси присела
— У меня уже совсем не осталось времени, — вдруг выдала она сценическим тоном, поднялась и посмотрела на Таро. — Я в следующем месяце переезжаю.
У матери Ниси, живущей в новом районе на севере префектуры Тиба, четыре года назад обнаружили рак груди, после операции по удалению опухоли рецидива не было, но полгода назад ее здоровье стало ухудшаться, и Ниси решила поселиться с ней вместе. До сих пор она раз в неделю-две ездила ей помогать, но это достаточно далеко. У младшего брата в Нагоя только что родились близнецы, так что его не сдвинешь. Она же получила предложение публиковаться еще на одном сайте, связей у нее достаточно, поэтому на работе переезд не скажется. Опять же, жилой район, возвращающий к детским воспоминаниям, а из квартиры на седьмом этаже чудесный вид — вокруг роскошные кроны дзелькв.
— Вот я хочу вас попросить, можно?
Таро подумал, что уже слышал такое, поэтому кивать не стал.
— Вот мы пойдем к Морио, будем есть крабов, и в разгар пира я улучу момент, поставлю на край стола стакан с пивом, а вы как бы нечаянно его столкнете, сможете? — Ниси сопровождала объяснение движением рук.
— Вы поставите стакан, а я его уроню?..
— Да, у меня ведь одежда намокнет? И я попрошу разрешения пойти в ванную комнату.
— В ванную комнату, — повторил ее слова Таро.
Ниси явно нравилась ее идея, она излагала все это радостным тоном.
— Столик-то на колесиках — неустойчивый, узкий и длинный.
— Да-а…
Таро предусмотрительно отвечал неопределенно. «Лучше б Ниси проделала все это одна», — подумал он, но ему любопытно было посмотреть, каков дом внутри. Не столько убедиться в сходстве с фотографиями, сколько просто взглянуть на дом, к которому Ниси так привязана.
В пять часов Таро и Ниси, неся каждый по коробке даров моря, отправились к Морио. Позвонили у ворот — в прихожей раздался топот ног.
— Здра-авствуйте! — дверь резко распахнулась, за ней стояли мальчик и девочка. Позади появилась Мивако, поздоровалась с Таро, поблагодарила, сказала, что дети очень любят крабов и что Ниси о нем рассказывала.
Дети с двух сторон вцепились в Ниси: было видно, что они действительно к ней привязались.
Комната на первом этаже, куда их провели, была очень просторной, вся залита электрическим светом. Она произвела на Таро совсем другое впечатление, нежели на фотографии из альбома. И правда: в «Весеннем саду» не было ни одного снимка, сделанного вечером.
— Вообще-то, Ниси, я тоже хотела встретиться с вами. Мне нужно вам кое-что сообщить, — сказала Мивако, вкатывая столик с чаем.
— Мы решили переехать в Фукуока. Очень жаль: с таким трудом приобрела в Токио приятельницу — и вот…
И Мивако ровным тоном принялась рассказывать: родительский дом Морио — в городе
Ниси, почти не меняясь в лице, слушала, перекидываясь словами с Юна, подносившей ей игрушки:
— А, это дедушка! Да, его все знают. У тебя такой огромный медведь! Совсем как в зоопарке.
У Харутэру, который что-то говорил, размахивая руками, волосы спереди лезли в глаза — Таро обратил на это внимание:
— А ты здорово оброс.
— Да. Стригли давно, да и второпях. Я могла бы и сама его постричь, но челку как-то раз испортила, с тех пор он мне не доверяет.
— Ведь надо мной смеются же.
— Я могу его постричь. Когда-то давно был парикмахером, — Таро самому показалось смешным это «давно». Каких-нибудь три-четыре года назад. Но для него, действительно, это было уже давно.
Таро усадил Харутэру на диван лицом к веранде, накрыл диван газетами и мешками для мусора и, взяв у Мивако ножницы, принялся за стрижку. Он давно не держал в руках ножниц и чувствовал, как отличаются эти дешевенькие домашние ножницы от того хорошо заточенного инструмента, каким он пользовался, когда работал. Знакомое, подзабытое щелканье отдавалось в ушах. В стенном шкафу у него хранились две пары ножниц. Таро пока не решил, отказался ли он совсем от профессии парикмахера или еще как-нибудь попробует снова. Избегал самого решения.
За стеклами обозначился сад, освещенный падающим из комнаты светом. Отражение в стекле не позволяло подробно его рассмотреть, но это был сад с фотографий в альбоме.
Таро перевел взгляд на сливу в правом углу. В темноте было не разобрать, но там как будто ничего не было. Это возле нее Усидзима Таро рыл яму. Что-то пересаживал или закапывал.
Приступая к стрижке, Таро заметил, что Харутэру держит во рту палец.
— Что такое?
— И у Кэйго, и у Юки выпали…
Мальчик указательным пальцем дотрагивался до нижних передних зубов. Мивако из-за кухонной стойки пояснила:
— У его друзей молочные зубы выпадают, вот он и переживает. Не нравится быть последним.
Харутэру повернулся к Таро и широко раскрыл рот. Голубовато-белые зубки выстроились в ряд.
— Если сейчас эти не выпадут, новые зубы вырастут в другом месте. Ну, скажем, на руке, — сказал Таро, но сразу извинился за шутку, потому что заметил на лице у Харутэру испуг.
Таро вспомнил, как еще в старших классах считал, что коренные зубы выпадают, как и молочные. Кто-то из родственников рассказывал, как ужасно, когда удаляют зуб мудрости, и посмеялся над вопросом Таро, в чем ужас-то. Должно быть, из-за строения челюсти у Таро все зубы мудрости выросли одновременно, ни одного не пришлось удалять. Ему никогда не говорили, что он похож на отца, но кости, видно, у него были такими же прочными.