Весенней гулкой ранью...

Кошечкин С. П.

исстари пьянило русское сердце, полоненное мечтой о воле, что безмерно

дорого обоим поэтам - и волгарю, и рязанцу. Да им ли только!

Не к тому ли времени, может быть, больше, чем к какому-либо иному,

приложимы строки Ярослава Смелякова:

Острее стало ощущенье

Шагов Истории самой.

И вот - Октябрь.

Его пламя как бы заново высветило во мгле минувшего образы Болотникова,

Разина, Пугачева, приблизило их к людям, вставшим во весь рост.

Героический

дух народных заступников словно оживал в сердцах красных воинов. "Правда"

писала в 1922 году: "Многое могли бы поведать старые чапаевцы о легендарных

подвигах полков имени Стеньки Разина, Пугачева, воскресивших удалые подвиги

волжской вольницы".

В глуби времен видел революционный народ истоки своего свободолюбия и

храбрости. Вспоминал былинные распевы, предания, обычаи...

...У бедного мужика Ивана Чапаева родился первый сын. Иван зовет к себе

гостей "именитых" отпраздновать рождение первенца.

"Именитые" не идут к бедняку. Иван выходит в "поле чистое" "поискать

себе гостей для праздничка".

Три встречных странника (Пугачев, Разин, Ермак) согласились пойти к

нему.

Их подарки младенцу:

От первого - "любовь народная". Второй дарит "удаль молодецкую". Третий

– "смерть геройскую".

Так в "Правде" (30 сентября 1922 года) излагалась былина, сочиненная

красноармейцем Беспрозванным.

Вглядывались в минувшее и писатели.

В конце 1921 года Максим Горький, находясь в Берлине, пишет сценарий

"Степан Разин". (Работа предназначалась для французской кинофирмы, постановка фильма не состоялась.)

Место действия одной из сцен - почти как в письме Есенина: берег реки,

горят костры...

"Борис (поводырь слепцов-гусляров. - С. К.) задумчиво смотрит на

Разина, вздыхая, говорит:

– Людей ты, не жалея, бьешь... Разин нахмурился:

– Нет, людей я жалею. Я для людей, может, душу мою погублю... Ты не

понимаешь этого, птица. Уйди-ко..."

Запомним этот эпизод: к нему мы еще вернемся.

Сарынь на кичку.

Кистень за пояс.

В башке зудит

Разгул до дна.

Свисти-глуши,

Зевай-раздайся,

Слепая стерва - не попадайся,

Вввв-а, -

гремел на литературных вечерах голос Василия Каменского - поэт читал отрывки

из своей поэмы "Сердце народное - Стенька Разин". Слушателей захватывал

буйный протест против старого мира, боевой задор, ощущение силы, жажда

свободы и счастья.

Спустя несколько лет Каменский выпустил поэму и пьесу о другом

защитнике закабаленного люда - Пугачеве.

Петру Орешину седая волжская волна пела о

былом:

Как негаданно встал

Из крутых берегов

Воевода-капрал

Емельян Пугачев.

Свистнул ветер-степняк,

Оглушил Жигули.

Стенька, вольный казак,

Отозвался вдали.

"Баюн Жигулей и Волги" (слова Есенина), Ширяевец в отблесках костров

отшумевшей вольницы узнавал зарю-заряницу Октября:

Нет, не умер Стенька Разин,

Снова грозный он идет...

Стихи и поэмы В. Маяковского, В. Хлебникова, М. Волошина, И.

Рукавишникова, А. Безыменского, И. Садофьева, В. Гиляровского...

Проза А. Чапыгина, В. Шишкова, А. Яковлева...

Пьесы К. Тренева, Ю. Юрьина, И. Шадрина, Д. Смолина...

Если все, что в те годы печаталось, ставилось, пелось о Пугачеве и

Разине, собрать воедино, получилось бы, пожалуй, несколько объемистых томов.

Идейно-художественные основы этих вещей, естественно, разные, запасы

литературной прочности - тоже. Но все они были вызваны к жизни героическим и

суровым временем. Тем самым временем, которое открывалось Есенину в видении:

"Пляшет перед взором буйственная Русь".

Жигули, костер Стеньки Разина, о которых поэт вспоминал накануне

Октября, спустя три года обернулись в его раздумьях разбойным Наганом,

Таловым уметом, грозной тенью императора Петра Федоровича...

Есенин задумал написать своего "Пугачева"...

2

В конце 1920 года одна из знакомых Есенина зашла в книжную лавку

"Московской трудовой артели художников слова" и застала поэта сидящим на

корточках где-то внизу. Он копался в книгах, стоящих на нижней полке, держа

в руках то один, то другой фолиант.

– Ищу материалов по пугачевскому бунту, - сказал Есенин.
– Хочу писать

поэму о Пугачеве.

В. Вольпин, примерно в то же время побывавший у поэта в Богословском

переулке, видел на столике несколько книжек о Пугачеве с пометками Есенина,.

Материал для своей поэмы, вспоминал Анатолий Мариенгоф, Есенин черпал

из "академического Пушкина".

"Пугачев", по словам поэтессы Н. Грацианской, был написан "в окружении

эрудитных томов".

Сам поэт в разговорах с друзьями замечал, что, готовясь к "Пугачеву", он прочел "много материалов и книг", изучал их "несколько лет".

Сейчас, пожалуй, невозможно точно установить все источники, с которыми

знакомился Есенин. Но очевидно одно: историю крупнейшей крестьянской войны

он знал не понаслышке.

Начать с того, что из всех фамилий действующих лиц трагедии автором