Вещий Олег
Шрифт:
– Приди в дальний терем. Сегодня.
И даже не заметил, как тот исчез. Умеют восточные купцы делать все тихо…
Олег, хотя и пришел в Ново Град, но про Ингоря ничего не спрашивал, точно и не было того в городе. Все равно князю донесли, что княжич один в дальнем тереме, даже Прекрасу отправил в другой.
Князь велел позвать невестку. Прекраса родила уже четверых девочек и теперь жила с мужем врозь. Ингорь взял еще одну жену, но там вообще не было детей, Ольга пока слишком молода. Третья, дочь степняка, с черными как ночь глазами и тонким станом, жила совсем дикаркой, ни с кем не зналась и чахла с каждым
Прекраса ждала от свекра расспросов о муже и не знала, как объяснить его поведение, но Олег ничего спрашивать про Ингоря не стал, наоборот, сказал, чтоб не трогала пока. Говорил о дочках, о том, как живется, звал в Киев. Прекраса видела, что князь просто устал, что его что-то гложет. Отчего это – понять не могла. Она слышала про удачные походы Ингоря, знала и про новый договор Олега с Византией. Хотя не понимала, зачем нужен новый, но твердо верила, что князь делает все как лучше.
Вдруг она тихонько спросила Олега:
– Не сердись, княже, позволь спросить?
– Говори, – согласно кивнул Олег.
– Ты много потрудился на славу свою и земли Русской, может, пора на отдых? – спросила и испуганно сжалась, а ну как ответит, чтоб не лезла не в свое дело!
Не ответил, наоборот, согласно кивнул:
– Пора. Пора Ингорю Русь передать, чтоб правил ею безраздельно. Пусть уж сам… дальше пусть сам…
И такая тоска слышалась в голосе князя, что на глаза Прекрасы сами собой навернулись слезы. Она всегда сердцем чуяла, что несчастен князь, но он был так силен, за ним никому не страшно, а теперь точно самому помощь нужна. Пальцы женщины легли на большую руку Олега, тот вздрогнул от прикосновения, потом сжал ее тонкую кисть, подержал немного, отпустил и, вздохнув, поднялся с лавки, на которой сидели.
На следующий день Прекраса не выдержала и решила пойти поговорить с мужем. Она думала, что это разлад с Ингорем не дает покоя Олегу, и хотела просить младшего первым сделать шаг к примирению. Понимая, что Ингорь не станет с ней ни о чем говорить, Прекраса не предупредила о своем приходе. Княгине никто не посмел заступить дорогу, тем более что шла она к мужу. Но уже у самой ложницы Прекраса услышала голос Ингоря и остановилась, не зная, входить ли, нет ли. Мало ли с кем князь? Оставшись за дверью, она прислушалась. В ложнице был мужчина, он тихим вкрадчивым голосом убеждал Ингоря, что… яд легко растворится в вине, даже не испортив вкуса, и подействует мгновенно! Не успев сообразить, о чем речь, Прекраса отпрянула от двери, ей совсем не хотелось, чтоб муж подумал, что она подслушивает, тогда поговорить с ним вообще не удастся.
Пришлось вернуться в сени и спросить, кто у князя. Ближний холоп лениво ответил, что какой-то купец. Прекраса удивилась, почему это купец говорил о яде, но вслух ничего не сказала. Можно узнать у Ингоря чуть позже. Действительно, немного погодя из терема вышел персид в накрученной на голове тряпке и быстрыми шажками удалился. Прекраса снова отправилась к мужу.
Тому появление женщины совсем не понравилось, он закричал, чтоб шла к себе и не мешала. Прекраса попробовала спросить про старшего князя, но об Олеге Ингорь слушать не захотел совсем! Только хмыкнул, что о его приезде знает и сегодня встретится, князь звал на ужин.
Прекраса возвращалась в свои покои, как побитая собака, было обидно за себя, за князя Олега, за все неурядицы последних времен… Никакой ужин не спасет отношения Ингоря к Олегу… И вдруг ее прошиб холодный пот! Ингорь пойдет
Но, промаявшись некоторое время у себя в тереме, Прекраса не выдержала и бросилась к старшему князю. Уже поднимаясь по ступеням крыльца, она чуть не столкнулась с мужем, едва успела спрятаться за дверь. Следом шел сам Олег. Прекраса попыталась задержать его за руку, но того уже звали, и женщина только шепнула:
– Не пей вина, княже…
Огромные синие глаза Прекрасы умоляли Олега послушать ее совета. Она не смогла объяснить, почему просит, но надеялась, что волхв и сам поймет.
Олег позвал Ингоря, чтобы сказать, что устал, что уходит на покой, пусть князь принимает власть в свои руки. Но разговора снова не вышло, только вспомнили про Абесгун, куда Свул ушел без Ингоря, как тот взвился от злости. Стал почти кричать, что может и сам разобраться, как ему поступать, что должно было идти с дружиной, без него не справятся…
Олег спокойно смотрел на него усталыми грустными глазами, он уже решил для себя, что ничего не скажет сыну, если тот не спросит сам. Объявит, что уходит, и все. А в голове стучало предупреждение: «Не пей вина, княже…» Прекрасушка… Нелегка у тебя судьба, не смогла ты родить Ингорю наследника. Может, еще будет, не старые же вы. А что другую взял, это тоже поправимо, у славян часто не по одной жене, помается с другой и поймет, что ты лучше…
Олег так задумался о невестке, что даже не услышал вопроса сына. Того такое невнимание разозлило, снова князь смотрит на него, как на несмышленого мальчишку. Все твердят, что это добрый отцовский взгляд. От мысли про отцовский у Ингоря даже в висках застучало, лучше бы не вспоминал!
Старший князь стал говорить про то, что на Руси сделать нужно, что пока не так, точно дела передавал, но младший уже не мог его слушать. Отвернувшись, он достал из-за пазухи перстень…
Понял ли Олег движение сына? Ведь волхвом же был!
Сын протянул ему чашу не с медом, а с заморским вином, какое на торжище взял, и, не отрываясь, смотрел, станет ли пить. Олег точно снова услышал шепот Прекрасы: «Не пей вина, княже…» И выпил. Ингорь прятал глаза, вскидывал теперь урывками, искоса.
Князь ждал немедленной смерти, но ничего не случилось, только нутро огнем обожгло. То ли Ингорь не смог высыпать весь яд, то ли сам Олег оказался очень крепким, но не погиб он. Меркло в глазах, бежал мороз по коже, а Олег усмехался, глядя в лицо сыну. Досидел до конца, встал и сам в ложницу вышел, шагал ровно, чтоб не заметили, что плохо ему. Ингорь остался на месте, точно его чем к лавке прибили.
Только закрыв дверь, Олег дал себе волю, боль скрутила так, что зубами скрипел, воду пил жадно, обливаясь, мычал, зарывшись лицом в меха, чтоб не слышал никто: «За что, сыне, за что?!» До утра метался, а как стало светло, потребовал лодью и несколько старых друзей с собой. На вопрос, куда идет, от Ингоря только отмахнулся, не в силах с ним разговаривать. Последней, кого увидел князь в Ново Граде, была Прекраса, стоявшая на высоком берегу. Олег пересилил боль, сводящую нутро, приподнялся и слабо махнул ей рукой, прощаясь. Уплыли с Олафом и еще тремя дружинниками вниз по Волхову, князь лежал на боку, смотрел на текущую воду, и никто не смел задавать ему вопросов. Такого с Олегом не бывало, все в ужасе затихли.