Вещий Олег
Шрифт:
Народ начал терять интерес к поединкам. Чего смотреть, если и так ясно, кто победит? И деньги в круг кидать тоже перестали. Но расходиться не пришлось, сквозь толпу пробрался огромный детина, просто великан. Даже нехрупкому Нетесю с ним не сравниться. Вот это другое дело! В круг полетели новые монеты, народ ждал хорошей схватки. Олекса с первого взгляда понял, что этакого бугая вокруг туловища не обхватишь и вдвоем, он запросто задавит соперника своей тушей. Так и вышло, вновь вышедший довольно быстро припечатал в снег самого купеческого ставленника. Но Олекса заметил другое: на сей раз Нетесь явно сплоховал, а его хозяин даже не рассердился. С чего бы это? До него вдруг дошло – договорились
Сам того не ожидая, ладожанин вдруг заорал:
– Сговорились!
Купец недовольно свел брови к переносице, вокруг Олексы тут же образовалось свободное пространство, стоявшие рядом, перестав толкаться, отодвинулись подальше, мало ли чего…
Бойцы остановились, растерянно глядя не на кричавшего Олексу и даже не друг на друга, а на купца. Теперь дошло и до глазеющих, загалдели, что впрямь сговор был.
Первым опомнился купец, встал, подбоченясь, гаркнул на Олексу:
– Ты кто такой смелый кричать? Выходи, побейся сам! Одолеешь, я тебе еще полгривны добавлю…
Вокруг смеялись. Не будь этого смеха, Олекса нипочем драться не стал бы. А тут вдруг махнул рукой и вышел в круг.
– До первой крови, – серьезно потребовал купец и уточнил: – С кем биться-то будешь?
Честно говоря, биться Олексе не хотелось ни с тем, ни с другим, но деваться было некуда. Назвался груздем – полезай в кузов. Пришлось лезть.
Он выбрал Нетеся, все же уже видел, как тот бьется, знал чего ждать. Второй детина презрительно усмехнулся, мол, боишься? Олекса искоса посмотрел на него и фыркнул:
– С тобой потом разберусь! – мысленно ужаснувшись: и зачем сказал?
Нетесь, раздосадованный незапланированным боем, не стал ни гонять Олексу, ни вообще как-то мудрить, он просто попер на ладожанина всей своей массой. Тот ловко увернулся пару раз, хорошо понимая, что долго так вести себя нельзя, признают победу Нетеся и безо всякого броска наземь. И верно, народ вокруг уже начал посмеиваться над незадачливым крикуном. Пришлось Олексе вспоминать варяжскую учебу, какую прошел еще в Ладоге. При следующей попытке Нетеся обхватить его для броска ладожанин чуть присел и вдруг рванул соперника за ногу. Тот, не ожидая ничего подобного, потерял равновесие и рухнул на спину как подкошенный. Олекса тут же уселся на его шею и заорал не своим голосом, что победил. Купец тоже принялся кричать, только противоположное, мол, Нетесь просто поскользнулся, потому и упал… Но народ вокруг загалдел о правоте Олексы, все видели его рывок. Расстроенный купец уже было повернулся, чтоб отдать заработанные деньги победителю, но его нагнал второй соперник Олексы, тронул за плечо и стал что-то говорить. Ладожанин понял, что напоминает об угрозе разобраться. Еще раз мысленно себя выругав, Олекса вздохнул, вылетевшее слово рукой не схватишь, придется биться. Его меньше заботил возможный заработок, гораздо больше – своя собственная спина.
Бугай тоже мудрить не стал, только и рвануть себя за ногу, конечно, не позволил бы. Олекса пригляделся, соперник здоров как бык, такого просто так не свалишь. Пришлось немного побегать, прикидывая, как одолеть и этого. Народ вокруг снова смеялся. Понимая, что его сейчас просто схватят и поднимут в воздух, не давая ни дыхнуть, ни двинуться, Олекса вдруг метнулся к бугаю сам и… врезал ребрами ладоней с двух сторон тому по ушам. Соперник взвыл, видно, было и впрямь очень больно, глаза его затуманились, лицо налилось кровью. Но для Олексы это имело плохие последствия – боец озверел окончательно, теперь ему было все равно, как свалить ладожанина, главное – добраться до его туловища! Он пошел на Олексу, яростно рыча.
Народ требовал от купца по чести расплатиться с Олексой и не чинить тому препятствий. Пришлось отдавать деньги. Несколько человек поспешили добавить и свои, не жалко за такой бой.
Ладожанин пересчитал полученное и хмыкнул: столько и за год не заработаешь. Словно подтверждая его мысли, купец предложил:
– Не хочешь биться у меня? Хорошо платить стану…
Олекса помотал головой:
– Не-а… мне домой надо.
Глаза купца нехорошо сузились, он пробормотал себе под нос:
– Ну смотри, как знаешь.
Его угроза была вполне понятна, но Олекса бояться загодя не стал, отправился дальше по торгу, разглядывая выставленное на продажу.
Если б не в Ладоге жил, то удивился, сколь всего люди делать умеют. Тут тебе и височные кольца разные, и бусины, и гривны одна другой краше, и привески всякие… Да только таких, как в Ладоге видел, и нет. Зазывают его купцы, что украшениями торгуют, смотрит Олекса, перебирает в руках гривны, концы которых далеко заходят друг на дружку с гнутыми головками, витые простым жгутом или сложным, скрученные поверх тонкой проволокой, все не то… Ему нужна дротовая с привесками в виде молоточков. Такие у свеев делают, да в Ладоге Сирко тоже делал. Усмехнулся Олекса, знал бы, так всю Талицу еще дома обвешал этими поделками! А так качает головой, нет, все не то. Купил кое-что, но нужного не нашел. Потом уже ходил, просто глазел на красоту, что руки людские делают.
Вдруг вздрогнул Олекса, больно вещица знакомой показалась. Точно как у Сирка в ковне оставлена, изгиб у листика такой же…
– Откуда вещь-то? Где взял?
– Тебе-то что?
Голос у продавца грубый, простуженный, злится за такие расспросы. У самого шапка на самые брови надвинута, из-под нее, кроме бородищи, ничего не видно.
Да только пригляделся Олекса и ахнул:
– Сирко, ты ли?!
Вздрогнул кузнец, что вещицу знатную показывал, глаза вскинул и хриплым шепотом сам спросил:
– Олекса?!
– Тише ты, неровен час услышат!
Отошли в сторону, встали; издали посмотреть, так мастера дела свои обсуждают.
– Сирко, ты живой? А мы уж не чаяли тебя когда свидеть. Сказано было, что тебя Озерный забрал.
Усмехнулся Сирко, горькой усмешка вышла:
– Не Озерный то был, а наши же ладожане. Помешал я им или князю вашему новому. А ты как живой остался? Мне сказали, погиб ты вместе с…
Даже договорить не смог, грубый осиплый голос дрогнул. Олекса хитро прищурил глаза, засмеялся в бороду:
– Живые мы все. И твои тоже.
– Кто? – вскинулся на него Сирко.
Олекса, довольный, пожал плечами:
– А все. И Радога, и Зорень, и сын твой, Сувор.
– Кто?!
– Тише ты! Чего орешь? Сына тебе Радога родила, Сувором назвала, как свекра своего. Шустрый мальчонка, не хуже Зореня.
– А… где они? – снова дрожал голос у Сирка, а руки мяли снятую с головы шапку.
Олекса заставил шапку на голову надеть да подале потащил друга от чужих глаз.
– Со мной они, на дальнем огнище живем у родителей моей Талицы. А ты где?