Вещие сестрички
Шрифт:
— Мне что-то не хочется, — угрюмо проговорила Маграт.
— Выпей, выпей, девочка, — посоветовала матушка Ветровоск. — Ночь выдалась холодная. Тебе не помешает согреть грудь.
Луна наконец вылезла из-за облака и осветила пустошь. Матушка, прищурившись, взглянула на Маграт.
— Слушай, твои волосы висят как пакля, — заметила она. — Такое впечатление, что ты как минимум месяц голову не мыла.
Маграт закрыла лицо руками и во весь голос разрыдалась.
Та
Отыграв последнюю сцену «Тролля из Анка», Томджон под гром рукоплесканий покинул сцену. Сотни людей, возвращаясь домой со спектакля, задумались над тем, действительно ли тролли такие плохие, какими их принято считать. Впрочем, вне зависимости от итогов раздумья люди все равно терпеть не могли этих тварей.
Когда Томджон устало рухнул в кресло рядом с гримировальным столиком, на его плечо опустилась рука Хьюла. Драматург принялся заботливо стирать с лица своего лучшего актера толстый слой сероватого ила, который понадобился для создания образа ходячей скалы.
— Отлично сыграл, — похвалил гном. — Любовная сцена была просто великолепна. А когда ты повернулся и заорал на волшебника, во всем зале ни одного сухого места не осталось.
— Знаю.
Хьюл довольно потер ладоши:
— Ну, сегодня можно и трактир посетить. Если мы…
— Но спать мы ляжем в фургонах, — твердо заявил Томджон, пристально изучая свое отражение в осколке зеркала.
— Зачем? Вспомни, сколько денег отвалил нам Шу… король. Хватит, чтобы спать на перинах всю дорогу домой.
— А можно спать на соломенных тюфяках и привезти домой приличные деньги, — сказал Томджон. — Тогда мы сможем накупить тебе кучу богов, демонов, ветров, волн и столько люков, что ты устанешь в них падать, мое дорогое украшение лужайки.
Спустя мгновение Хьюл медленно убрал руку с плеча воспитанника:
— Твоя правда, хозяин.
— Разумеется. Ну, как обстоят дела с пьесой?
— А? С какой пьесой? — не сразу понял его Хьюл. Томджон старательно отделял от переносицы пластырь с накладными бровями.
— С той самой. С «Королем Ланкрским».
— А-а. Продвигается, продвигается. Закончу в ближайшие же дни. — Хьюл резко изменил тему. — А как ты смотришь на то, чтобы мы поработали в городках вдоль реки? Потом могли бы добраться домой на барже…
— А можем добраться по суше и по пути заработать лишних пару-другую грошей. По-моему, это не менее славно, — усмехнулся Томджон. — Этой ночью мы собрали сто три пенса, я, пока говорил судную речь, считал народ по головам. За вычетом издержек это почти серебряный доллар.
— Ты — вылитый отец! — воскликнул Хьюл. — Даже сомнений быть не может.
Томджон откинулся на спинку кресла и задумчиво поглядел в зеркало:
— Ты и в самом деле
С котами у Маграт отношения не складывались, а мысль о мышеловках повергала ее в ужас. Она всегда была убеждена в том, что хозяйка способна вступить в мирный диалог с таким существом, как мышка, и договориться, какой именно порядок распределения пищевых припасов в доме наилучшим образом служит выгоде и удовольствию обеих сторон. Такой взгляд на вещи отличался некоторой гуманностью, и мыши этим вовсю пользовались. Залитый лунным светом пол кухни шевелился как живой.
Когда же в дверь вдруг раздался стук, пол, такое впечатление, резко кинулся в норы.
Выждав минуту, стук повторился снова.
Снова воцарилась тишина. Затем дверь уже заходила так, что чуть не слетела с петель.
— Именем короля, откройте! — послышался зычный голос.
Но другой голос тут же яростно зашипел:
— Вовсе не обязательно так орать! Ты чего глотку дерешь?! Я тебе этого не приказывал. А вот если бы я так гаркнул тебе в ухо?
— Прошу прощения, сир! Многолетняя привычка, сир!
— Постучи-ка еще разок. Только, умоляю, не так сильно.
Стук в дверь мог бы быть еще потише. С крючка на двери на пол свалился передник Маграт.
— Может, все-таки я сам постучу?
— Не положено, сир. Короли в хижины не стучатся. Вы не волнуйтесь, я справлюсь. ВО ИМЯ КОРОЛЯ…
— Сержант!
— Виноват, сир. Забылся.
— Может, просто отодвинем засов и войдем? Раздался звук, свидетельствующий о крайней степени нерешительности.
— Наверное, не стоит этого делать, сир, — произнес невидимый сержант. — Это может быть опасно. Лично я бы посоветовал просто взять и поджечь эту лачугу.
— Поджечь?
— Так точно! Обычное дело: не хочешь отпирать дверь — получай красного петуха. Сразу все выскакивают.
— Думаю, это совершенно неприемлемо, сержант. Если ты ничего не имеешь против, я все же попробую сдвинуть засов.
— У меня аж сердце разрывается, когда вижу, что вы идете на подобные уступки.
— Что ж, извини.
— Может, я просто выбью дверь?
— Нет!
— Можно еще поджечь отхожее…
— Исключено!
— Тогда вон тот курятник…
— Сержант!
— Сир!
— Сию минуту возвращайся обратно в замок!
— И оставить вас здесь одного, сир?!
— Видишь ли, сержант, здесь дело крайне щепетильного свойства. Уверен, ты человек, обладающий множеством добродетелей, однако иногда даже король нуждается в одиночестве. Как ты понимаешь, здесь замешана одна молодая особа.
— А, намек понял, сир!
— Благодарю. Теперь помоги мне слезть с этого животного.
— Виноват, сир. Конечно, сир.
— Пустяки, сержант.
— Если вашему величеству вдруг понадобится что-нибудь поджечь…