Вещие сестрички
Шрифт:
— Это настоящий король, — повторила матушка. — И мы можем это доказать.
— Не так быстро, — процедила герцогиня. — Мы этого не потерпим. Я знать не желаю никаких наследных принцев, вернувшихся за моим королевством. Стража, взять его!
Матушка вскинула руку. Солдаты остановились и принялись нерешительно перетаптываться с ноги на ногу.
— Она же ведьма, — робко промолвил один из них.
— Ты не ошибся, — кивнула герцогиня. Стражники затравленно поежились.
— Мы сами видели, как они людей превращают в тритонов.
— А
— Истинная правда, и суета суёт.
— Точно.
— Это надо бы обговорить. За ведьм особая плата.
— Она же может превратить нас в неизвестно кого. Даром что живет в грязном лесу.
— Перестаньте нести чушь, — приказала герцогиня. — Ведьмы никогда ничего подобного не делали и делать не умеют. Эти сказки для того и существуют, чтобы пугать людей.
Стражник замотал головой:
— А меня лично они убедили.
— Разумеется, ведь для того они и… Внезапно герцогиня прервалась и, устало вздохнув, вырвала из рук стражника пику.
— Я тебе покажу, на что способны эти ведьмы, — сказала она и метнула пику прямо в лицо матушки Ветровоск.
Матушка по-змеиному рассекла рукой воздух и сомкнула пальцы вокруг древка, остановив пику прямо перед собой.
— Ну что? — поинтересовалась она. — Хочешь еще что-нибудь показать?
— Ты меня не напугаешь, вещая сестрица!
На несколько мгновений матушка и герцогиня замерли, глядя в глаза друг другу. Наконец ведьма изумленно хмыкнула:
— А ведь ты правду говоришь. Ты действительно нас не боишься.
— Неужели ты думаешь, что я не успела изучить вас? Твое ведовство — это хитрое жульничество, рассчитанное на простолюдинов. Меня ты им не напугаешь. Можешь пробовать на мне свои самые злые чары — поглядим, что выйдет.
Матушка с ответом не спешила.
— Самые злые чары? — переспросила она наконец.
Маграт с нянюшкой начали потихоньку пятиться.
— А ты умна, — расхохоталась герцогиня. — Давай, давай, я разрешаю. Где твои жабы и демоны? Я…
Она внезапно замолкла. Губы ее продолжали шевелиться вверх-вниз, но больше с них не слетало ни звука. Лицо герцогини перекосилось от ужаса, ее глаза глядели куда-то за спину матушки, — казалось, они проникли за саму изнанку мироздания. Вскинув ладонь ко рту, герцогиня издала какой-то скулящий стон. Она застыла на месте без движения, как кролик, встретивший удава и отдающий себе отчет, что эта встреча с рептилией первая и последняя в его жизни.
— Что ты с ней сделала? — Маграт первая обрела дар речи.
Матушка чуть заметно ухмыльнулась.
— Головология, — пояснила она и снова ухмыльнулась. — Здесь Черной Алиссии до меня далеко.
— Да, конечно, но что именно ты сделала?
— Такие, как она, появляются только тогда, когда человек сам выстраивает стенки внутри своей головы, — сказала матушка. — А я их сейчас снесла. Нет больше стенок. Вопли. Мольбы. Угрызения совести. Все навалилось на нее сразу. Это достаточно просто сделать… — Она снисходительно
Маграт обдумала ее слова.
— Это ужасно, — призналась она в конце концов.
— Чепуха! — со страшной улыбкой на губах промолвила матушка. — Люди только и мечтают о том, чтобы поближе узнать себя. Вот я ей и помогла.
— Иногда приходится творить добро, чтобы наказать человека, — глубокомысленно изрекла нянюшка Ягг.
— По-моему, это самая жестокая вещь, которую только можно совершить, — упорствовала Маграт, глядя, как покачивается могучий торс герцогини.
— О боги, напряги же свое воображение, девочка, — вздохнула матушка. — На свете есть вещи куда хуже. Думаешь, иголки под ногти загонять — это хорошо? Или щипцами орудовать?
— А некоторые предпочитают раскаленные докрасна ножи, — встряла нянюшка. — Причем загоняют их рукояткой вперед, так что, пока вытащишь, все пальцы изрежешь.
— Жестокость жестокости рознь. То, что я сделала с герцогиней, — это мой предел, — сказала матушка. — Но это справедливо. Ведьма должна вести себя как ведьма. А все остальное — это драматические эффекты. Поверь мне, настоящая магия творится у людей в головах. Это и называется головологией. А если ты…
В этот самый миг сквозь прижатую к губам герцогини руку вырвалось наружу некое странное шипение. Голова ее вздернулась, глаза широко открылись, помигали и сфокусировались на матушке. Лицо герцогини исказила адская ненависть.
— Стража! Взять их! Мне что, нужно повторять?!
Нижняя челюсть матушки свалилась на грудь.
— Что? — ошалело пробормотала ведьма. — Но… но я же показала тебе, какая ты есть на самом деле.
— И что мне теперь — расстраиваться из-за этого? — (Ратники покорно схватили матушку за плечи, а герцогиня чуть ли не носом уперлась в лицо старой ведьмы.) Брови правительницы Ланкра образовали победоносный клин. — Думала, я рухну на пол без сознания? Что ж, старуха, да, я увидела, кто я есть на самом деле, и теперь горжусь этим, поняла?! Я ни о чем не жалею и готова повторить все сначала! Я нравлюсь сама себе, я люблю себя и наслаждаюсь тем, что делаю! — И герцогиня торжествующе поправила свой чудовищный бюст. — А вы просто старые дуры! — закричала она. — Вы — слабые людишки! Неужели вы действительно считаете, что все люди в глубине души милы и прекрасны?!
Сгрудившаяся на сцене толпа попятилась, освобождая место исступленному ликованию герцогини.
— Так знайте же, я заглянула в эти глубины! — продолжала она. — И теперь знаю, какая сила движет людьми. Ими движет страх. Всесильный, сокрытый от себя и других ужас. Неужели после этого я буду бояться вас, ничтожные ведьмы?! Да я такое вам устрою, что вы вовек меня не забудете, я…
В этот миг нянюшка Ягг с размаху хватила по ее затылку оловянным котлом.
— На мой взгляд, она даже для королевы чересчур эксцентрична, — заметила она, глядя на оседающую у ее ног герцогиню.