Вещь

Ладан Любовь

«Что делать с деньгами? Если забрать, то Влада убьют.

Он сволочь! Для него я вещь. Живая, но вещь, как собака. Когда собака ведет себя хорошо, то он добрый хозяин, а если вдруг она не слушается, то он может её отлупить тапком, лишить чего-то что ей дорого, а может и по кускам хвост ей отрубить. А когда он продаст её другому хозяину, то собака будет по-прежнему любить его и страдать по нему. А он точно продаст, это вопрос времени.

И я, как та самая собака, несмотря на все это, продолжаю любить его. Не смогу стать причиной его смерти… не смогу, несмотря на то, что пока он жив, он будет меня искать, и зная его способности и возможности, он точно найдет… Как вытравить

эти чувства к нему? Как?» — Машино сердце разрывалось.

Глава 26. Потеря.

Влад открыл глаза, огляделся вокруг. Белые стены и потолок, косые лучи солнца из окна, в которых танцуют пылинки, и запах лекарств — больничная палата. Он не мог вспомнить, как он сюда попал. Последнеё что осталось в памяти: Вахитов открывает дверь его кабинета, Влад, превозмогая боль, встает ему на встречу, забирает у него пистолет и добивает Тахирова выстрелом в голову, а потом Рост удаляется от него по коридору, направляясь на поиски Маши. Влад закричал изо всех сил, что у него остались:

— Рослик! Где ты? Твою мать!

Дверь палаты тут же распахнулась, и в помещёние вошёл пожилой мужчина в белом халате.

— Что ж Вы так орете, больной?!

— Где мои люди, доктор? — Влад пытался успокоиться и стал рассматривать датчики, подключенные к его телу.

— Они за дверью! Вы трое суток были без сознания, и, наконец, пришли в себя. Так что отложите все свои дела, и будете звать своих людей, когда я разрешу! — в голосе врача послышался металл.

— Доктор! Если Вы не хотите, чтоб я разнёс больницу к ебеням, позовите моих людей! — взревел Влад.

Дверь снова открылась, и в палату зашёл Рост. Он остановился у двери. Лицо было как у побитой собаки.

— Ты что не нашел её? — Влад вопросительно выгнул бровь.

Доктор махнул рукой и вышел из палаты. Рост опустил глаза и направился к Владу.

— Я нашел её, — Рост по-прежнему не поднимал глаза и тон голоса, которым он это сказал, заставил Влада вздрогнуть.

— Где она? — дурное предчувствие сковало холодом сердце.

— Я догнал её через полчаса после того как вышел от тебя, но Давыдов нашел её раньше. Я не мог ничего сделать Влад, там были кругом его люди. Прости, — у него срывался голос.

— Рослик, что ты сиськи мнешь? Раз она у Давыдова, надо её забрать! Забрали один раз, заберём и второй! Слышишь! Я заберу свою девочку! Что за паника? — недоумевал Влад.

— Там были камеры. Я взял запись с одной из них. Тебе лучше это увидеть самому. Я сбросил тебе на телефон. Вот возьми, — Рост протянул Владу его смартфон, который все это время, пока Влад был без сознания, был у него.

Влад с опаской взял телефон, было какое-то тревожное предчувствие. Когда он запустил видео, то Рост быстро ретировался из палаты.

Съёмка велась издалека. Маша и Давыдов стояли посреди каких-то складов. Свет прожекторов в ночи выхватывал их фигуры из темноты. Маша, что-то говорила Давыдову. Поскольку камера была далеко, её слов не было слышно. Давыдов слушал, а потом вдруг ударил её по лицу.

У Влада потемнело в глазах.

Маша упала на колени. Дрожащими руками она вцепилась в ткань его брюк и запрокинула голову, чтоб увидеть его глаза. Давыдов протянул руку к одному из своих охранников, чтоб взять пистолет, и, не раздумывая, выстрелил девушке в грудь. Она упала на землю. Давыдов склонился над ней и что-то сказал напоследок, потом схватил её за волосы и втащил на заднеё сидение машины Тахирова, на которой она приехала. Люди Давыдова облили машину бензином. Давыдов отошёл от машины, закурил и бросил открытую зажигалку в лужу с горючим. Машина вспыхнула как факел.

Влад закричал раненым зверем

и запустил телефон в стену.

***

Он добился того, чего искренне желал: она рискнула собой ради него. Ввязалась в игру с Тахировым, чтоб защитить его. Самопожертвование — наивысшее проявление любви, этого же он хотел? И все было бы по плану, если бы не одно но! Котов не думал о том, что при этом она может погибнуть. Почему-то эта, такая логичная мысль, не приходила ему в голову. И, главное, он не знал, что её смерть разделит его жизнь на до и после, точнее на жизнь и не- жизнь. При потере вещи мы расстраиваемся, но ведь не хотим умереть, правда? Было бы глупо, если бы захотелось спрыгнуть со скалы, или пустить себе пулю в лоб, если разбилась машина, пусть даже самый крутой и дорогой спорткар? Ведь это всего лишь вещь! Как же получилось, что при потере Маши, которую Котов всегда считал вещью, хоть и уникальной, ему хотелось сдохнуть? «Может это и есть любовь? Может пока я хотел заставить её полюбить себя, влюбился в неё сам? И только когда её не стало, понял это?» — размышлял Влад, сидя уже неделю в своей спальне с зашторенными окнами, при свете ночника.

«— Ты чего тут в соплях вся сидишь? Что случилось? — Влад включил свет, входя в гостиную. Маша сидела на диване и смотрела на большой плазме фильм. Она уговаривала его посмотреть кино вместе, но ему нужно было работать, да и какая-то там мелодрама не особо ему была интересна.

— Это я из-за фильма. Все нормально, — Маша вытирала ладошками лицо. Её нос и глаза опухли и покраснели.

— Ты серьезно? Из-за фильма? — Влад сел на диван и притянул её к себе, заглядывая в лицо.

— Да, — Маша улыбнулась, — сама не знала, что так расклеюсь. Это экранизация романа Моэма «Узорный покров». Я его когда-то читала, потому, наверное, так чувствую его.

— И что ж там так тебя расстроило? Расскажи мне, детка, — Влад поцеловал её в висок.

— Сюжет о том, что женщина не ценила мужчину, который её любил и был рядом, предпочитая мудака. А когда, наконец, поняла насколько он хороший и глубокий человек, то было уже поздно. Это о том, что чувства приходят не вовремя и ни к тем к кому мы должны их испытывать. О несовпадении, понимаешь? — Маша прижалась к нему и положила голову на плечо.

— Ты знаешь мою позицию. Любовь — это красивая сказка, а в реальности — есть только непреодолимое желание трахнуть, — Влад посмотрел на экран, на котором мелькали кадры фильма.

— Ты когда-нибудь видел летящую комету в ночном небе? — спросила она.

— Нет! Ты к чему это?

— Я тоже не видела. Но это всего лишь означает, что мне не довелось её увидеть, а не то, что кометы не летают. А на счет любви и несовпадения, я знаю наверняка, — тихо завершила она».

«Ты сама — комета, маленькая, ворвавшаяся в жизнь мудака и сгоревшая из-за любви к нему!», — в его руках был граненный стакан с виски. Это была вторая бутылка за сегодня. Батарея из стеклянной тары, собранная за эту неделю, стояла под стенкой. Котов не пускал к себе прислугу, чтоб убрать. Никого не хотел видеть, и ни с кем разговаривать. Он бесконечное число раз просматривал тот небольшой ролик, который когда-то сделал Рост, чтоб отправить Давыдову, где Маша с ним на кухне, рядом с машиной на набережной, на крыше отеля. Маша — какая же она красивая, умная, искренняя, бесстрашная, и такая хрупкая и беззащитная. Чем больше он смотрел, тем отчетливее понимал, что если б нужно было бы представить его идеальную женщину, ту, которая должна быть с ним, ту которую он смог бы полюбить, то он бы представил её! Его женщина — она как Маша, она — и есть Маша!