Верю тебе
Шрифт:
— Ну, так что же это за сюрприз? — спросила она.
Он обнял ее и поцеловал. Она усмехнулась.
— Такой ужасный, да?
— Не думай, я не пытаюсь задобрить тебя, — заявил он. — Мне просто захотелось тебя поцеловать.
— Ну, конечно. Само собой. Кто спорит? Раф улыбался так гордо, словно изобрел средство от простуды. Потом сказал:
— Завтра утром ты, Габи и я летим в Хьюстон. Сердце у Эммы неистово заколотилось, а потом замерло.
— Что?
— Совсем ненадолго. — Он, казалось, даже
Мир рухнул. Эмма попятилась, обхватив себя руками.
— Зачем?
Вопрос был праздный. Только чтобы выиграть время. Потому что она знала ответ. Он хотел вернуть воспоминания. Все, до конца.
Этого нельзя было допустить. Она еще не претворила в жизнь весь свой план любовного обольщения. Ей нужно еще время.
Кажется, Раф наконец заметил ее реакцию. Он нахмурился и положил ладони ей на руки.
— Мои родители хотят увидеть тебя и Габи. Он легким усилием попытался развести ей руки.
— Через две недели они приедут сюда на свадьбу.
— Я знаю, но они…
— Ты хочешь поехать туда, чтобы вспомнить детство? — Она говорила как прокурор, но ничего не могла с собой поделать.
Он взглянул ей в лицо.
— Что случилось, querida!
— Я… Завтра пятница. Я работаю. Мне надо отработать еще неделю в типографии.
— Наверняка один день ничего…
— Нет, я не могу ехать. Раф убрал руки.
— Почему?
— Я уже сказала.
— Не отговаривайся работой. Если бы Габи заболел, ты бы осталась дома. Эмма вздернула подбородок.
— Но он не заболел.
Раф смотрел на нее так, словно видел впервые.
— Ты не хочешь ехать потому, что я надеюсь вспомнить детство?
У Эммы перехватило дыхание. По его словам все выходило так бессердечно, так безжалостно. Но ведь это было не так!
Он взъерошил себе волосы.
— Я не понимаю. Ты же помогала мне вернуть память. Тогда, в газете, ты…
— Зачем тебе это, Раф? — Эмма протянула к нему руки. — Неужели тебе недостаточно меня?
— С чего ты взяла? Конечно, достаточно. Я люблю тебя.
— Так ли? Может быть, ты любишь меня прежнюю?
Ах, вот оно что! Вот почему всю последнюю неделю она повторяла, как все у них замечательно сейчас. Вот почему всякий раз, как он заговаривал о прошлом, она переводила разговор на другую тему.
Эмма не унималась.
— Я люблю тебя таким, какой ты сейчас. Мне не нужен Раф из прошлой жизни. Я не хочу ничего вспоминать. Неужели ты не можешь сделать того же для меня?
— Легко говорить, что не хочешь вспоминать, когда при желании можешь вспомнить все, что захочешь.
За внешней мягкостью у него скрывался стальной характер.
— Ты же помнишь меня прежнюю.
— Но я не помню всего. Я не могу идти вперед, пока не вспомню все. Ты единственная, кто может мне
Слезы показались у нее на глазах.
— Раф, пожалуйста… Он схватил ее за плечи.
— Я не понимаю, чего ты боишься, Эмма. Как я могу отделить вас друг от друга? Ты ведь тоже мое прошлое. Я любил тебя шесть с половиной лет назад такой, какой ты была тогда, и я люблю тебя сегодня такой, какая ты сейчас.
— Тогда не проси меня лететь в Хьюстон. Раф не верил своим ушам.
— Почему ты не хочешь, чтобы я вспомнил? Эмма поджала губы.
— Ты ведь все время мне помогала, — настаивал он.
— Не потому, что хотела.
Он вскинул голову, словно его ударили.
— А я думал, что ты меня любишь.
— Люблю.
— Нет, не любишь. Если бы любила, я был бы тебе нужен здоровым. Хотя бы потому, что я этого хочу.
У нее в голосе послышалось отчаяние.
— Почему тебе так важно прошлое? Что в нем? Его же нельзя изменить. Важно то, что есть, и то, что будет. У нас не было будущего, пока ты не вернулся назад, в Мемфис. Теперь оно у нас есть. Неужели ты готов им пожертвовать только ради того, чтобы вспомнить имя собачки, которая была у тебя, когда тебе было десять лет?
За ее словами скрывался страх.
— Ты боишься, что я не люблю тебя, что я собираюсь тебя бросить? Глаза у нее округлились.
— Если бы ты любил меня, тебе было бы достаточно меня такой, какая я есть. Сейчас.
Он, пожалуй, понял, что означает ее страх. Это было то, против чего он боролся с самого начала и что, как ему казалось, он преодолел.
— Ты по-прежнему не веришь мне.
— Я… Я люблю тебя, Раф.
— Что такое любовь без доверия? Ветер.
— Пожалуйста…
— Поедем со мной в Хьюстон. Она сжала губы и посмотрела ему прямо в лицо.
— Если я поеду, я потеряю тебя. Он прищурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что, если ты вспомнишь свое прошлое, ты вернешься к репортерской работе. Потом в один прекрасный день опять отправишься в какое-нибудь Никарагуа. И тогда…
Он воздел руки к небу.
— О, Господи! Я не собираюсь возвращаться к репортерской работе. Я много раз говорил тебе это. И Джею. И Хэму. Я не собираюсь бросать «Прошлые времена Юга» и не собираюсь бросать тебя.
Глаза у нее стали печальными.
— Я видела тебя в газете, Раф. Ты был счастлив. Ее слова ножом вонзались ему в сердце. Если она не доверяет ему сейчас, то, вероятно, не будет доверять никогда.
— Если ты не поедешь со мной в Хьюстон, тогда ты точно меня потеряешь. Она должна понять, как много это значит для их будущего счастья. Если она не поверит ему, у них вообще не будет никакого будущего, и тогда лучше положить конец всему прямо сейчас.
Глаза у Эммы были широко открыты.