Верю тебе
Шрифт:
Он рассеянно заморгал.
— Как? Все шесть штук? Она кисло улыбнулась.
— Считая тот, что я случайно порвала, потому что слишком торопилась.
— Действительно, меня трясло, как озабоченного подростка.
Он обнял ее за талию и притянул к себе.
Эмма хмыкнула, но тут же замолчала, почувствовав, как его рука скользнула вверх по ее телу. Несколько мгновений она наслаждалась теплом его ладони и огнем в его темных глазах.
Потом со стоном повернулась и шлепнула его по обтянутому джинсами
— Это за то, что по твоей милости я умирала от желания, а ты отбивался, как мог.
Он резко встал и полез в карман за ключами.
— Где, говоришь, та аптека? Вдруг резко остановился и выругался по-испански.
— Что еще? — спросила она. Он посмотрел на нее.
— Габи и Рэнди дома. Увидят, что я иду к грузовику, и захотят пойти со мной. Как я объясню, что покупаю? Надуть одну штуку и сказать, что это шарики?
— Разве Габи дома? — Эмма поспешно села и натянула на себя простыню. — Ну, конечно. Рэнди всегда приходит к семи тридцати. Как… Что Габи сказал по поводу того, что я здесь?
Глаза у Рафа смеялись.
— Я сказал, что мы проспали, как они. Эмма прыснула.
— Проспали? Он кивнул.
— Габи хотел подняться к тебе, но я сказал, что ты все еще спишь, потому что… — он хихикнул, потому что мы долго вечером дрались подушками. Я думал, Сильвия лопнет со смеху.
— Мне понравилась наша драка.
— Мне тоже. — Он наклонился и поцеловал ее. — Я думаю продолжить это дело.
— Правда?
Он посмотрел ей в глаза и растянулся рядом.
— Ты выйдешь за меня? Она улыбнулась.
— По-моему, мы женаты.
— Хорошо, тогда так: ты хочешь остаться замужем? Вести себя как замужняя женщина? Жить семейной жизнью?
Она ответила, не задумываясь:
— Конечно. Только как мы объясним всем наше внезапное воссоединение?
— Ничего не поделаешь, тебе придется рассказать, что фамилия Габи всегда была Джонсон и никогда — Локвуд. Почему ты вообще вышла замуж за другого человека, будучи замужем за мной?
— Я думала, что ты умер.
— У тебя не было свидетельства о моей смерти. Почему ты вышла за Локвуда так скоро? Она опустила глаза.
— Отец заставил меня солгать, когда меня спросили, была ли я когда-нибудь замужем? До сих пор не понимаю, как я уступила. Я была так молода и чувствовала себя такой потерянной, когда тебя не стало.
— Так, может, лучше не рассказывать всем об этом? В конце концов, это никого не касается. Я не хочу, чтобы ты прошла через все это.
Он оберегал ее. Сердце Эммы переполнилось любовью. Она любила его сейчас больше, чем когда-либо.
Она повернулась на бок, чтобы лучше видеть его.
— Женитьба сделает ненужными все объяснения.
Он положил руку ей на бедро.
— Я хочу изменить фамилию Габи в его свидетельстве о рождении. Я выясню, что для этого нужно сделать.
— О, Раф. — Эмма
— Я тоже люблю тебя, querida. Она отстранилась.
— Правда?
Он откинул прядь волос с ее лица.
— Конечно. О чем же еще я твержу тебе все последние двенадцать часов?
— Ты ни разу не произнес этих слов, — возразила она.
— Не произнес? — Он виновато поцеловал ее в губы. — Прости. Мне казалось, что это совершенно очевидно.
Он высвободился из ее рук.
— Подожди, я должен тебе кое-что вручить. Приподнявшись на локте, она смотрела, как он роется в ящике комода.
— Что?
— Не догадываешься?
Через мгновение он снова сел на кровать, широко улыбаясь, как маленький мальчик.
Он взял ее левую руку и надел кольцо ей на палец.
— Это твое обручальное кольцо.
Улыбка у Эммы погасла, когда тяжелое кольцо выпускника Техасского университета скользнуло по ее пальцу. Сомнения, которые, казалось, ушли навсегда, вернулись снова. Это было кольцо, которое он подарил ей, когда ей было девятнадцать.
Кого же он любит? Эту Эмму или ту?
— Что случилось? — спросил Раф.
— Оно… такое большое.
— Я думал, что…
Нахмурившись, он протянул руку, чтобы взять кольцо назад.
Эмма сжала пальцы в кулак.
— Я никогда не носила его на руке, только в ночь нашей свадьбы. Мне просто надо привыкнуть.
Он покачал головой.
— Я куплю тебе настоящее.
— Я хочу оставить его у себя, Раф. Оно так долго было со мной!
— Хорошо.
Он улыбнулся, но глаза смотрели грустно. Наверное, это было эгоистично с ее стороны, но ей хотелось нового старта, хотелось доказательства того, что он любит ее такой, какая она сейчас, а не какой она была.
— Твой завтрак остынет. Она поднялась с постели.
— Я оденусь, и мы решим, что скажем Габи.
— Да? — Зажатый с двух сторон на диване, Габи вопросительно посмотрел сначала на Рафа, потом на мать.
Раф взглянул на Эмму. В итоге они договорились, что все скажут Габи после ужина и что новость он услышит от Эммы.
Эмма нервно улыбнулась Рафу и взяла руку сына в свои.
— Помнишь, что ты все время удивлялся тому, почему Джерри никогда тебя не навещает? Габи кивнул.
— Другие разведенные папы навещают своих детей.
Интересно, подумал Раф, скольких же разведенных пап видел Габи? Похоже, это уже скорее норма, чем исключение. Нет, у его сына такого не будет.
— Видишь ли, причина, по которой он никогда не приходит… — Эмма сделала глубокий вдох, — в том, что на самом деле он не твой отец.
Габи резко повернулся к ней.
— Нет?
— Нет. Понимаешь, много лет назад я…
— Раф — мой папа? — Габи обернулся к Рафу. — Раф, ты — мой папа?