Верю тебе

Шилдз Марта

Он не узнал даже своего отца, когда Эдвард Джонсон наконец разыскал сына и привез его домой, в Хьюстон. Он не узнал ни мать, ни братьев, ни сестру, ни дедушку с бабушкой, ни своих друзей. Все они поочередно рассказывали ему о его жизни — о его пристрастиях в еде, о его проделках, о полученном в детстве воспитании, о написанных им статьях. Ему даже показывали фотографии.

Но «воспоминания», которые они вкладывали ему в голову, не имели ничего общего с тем, что возникло сейчас. Те «воспоминания» не были

трехмерными. В них не было звуков и запахов.

Раф повернулся и взъерошил себе волосы, вглядываясь в красивую женщину, неподвижно лежавшую на диване.

В тех «воспоминаниях» не было ее.

Почему? И что будет, если он прикоснется к ней снова?

Медленно, словно влекомый огнем, тепла которого не ощущал целую вечность, Раф встал с дивана, придвинул к себе стул, сел на него и стал пристально разглядывать незнакомку.

Он ждал, надеялся, молил Бога, чтобы этот день настал. А теперь вдруг… испугался. Ему хотелось встряхнуть ее, потребовать, чтобы она рассказала все, что знает, или… выбежать из комнаты.

Но ведь он за этим и вернулся в Мемфис. Здесь он жил до того, как получил задание поехать в Никарагуа, и здесь он надеялся найти ответы, которых не нашел в Хьюстоне.

Раф медленно протянул палец к гладкой бледной щеке. Ему захотелось проверить, так ли нежна ее кожа, как казалось, — будто лепестки гардении из сада его матери.

Он заметил, что рука у него дрожит. Глубокие темно-красные шрамы на тыльной стороне ладони заставили его резко остановиться. Сумасшедший урод, весь в рубцах — внутри и снаружи.

Неудивительно, что она упала в обморок. Как красавица из сказки, увидевшая чудовище.

Так как ее зовут? Эмма. Эмма Локвуд. Он мысленно повторил ее имя по слогам. Ему почудилось в нем что-то знакомое, но возможно, он просто принял желаемое за действительное.

Он провел пальцем по прохладному бархату ее щеки.

У нее были кошачьи глаза, раскосые и зеленые, с крохотными золотыми крапинками. Они смотрели на него так, что у него перехватило дыхание.

— Эмма, — прошептал он.

Это было с ним когда-то. Память напряженно работала. Он страстно и одновременно с испугом ждал, что будет дальше. Доктора ошиблись, когда говорили, что шансы восстановить память равны нулю. Он им не верил, он знал, что лишь нечто чрезвычайное может помочь ему. За этим и вернулся в Мемфис. И вот, похоже, он нашел то, что искал. И что же ему теперь делать?

Эмма очнулась внезапно. Она чувствовала слабость и не сразу поняла, что происходит. Где она? Почему лежит на каком-то диване, в комнате с незнакомыми стенами и потолком? Она повернула голову и все вспомнила. Раф. Неужели это в самом деле он? Здесь? Живой? Нет, этого не может быть. Раф погиб в Никарагуа шесть с половиной лет назад.

Человек, который называл себя Дэвидом Джонсоном, выпрямился и

положил на стол ее сумку. Эмма увидела его профиль. Глаз художника сразу узнал знакомые черты, словно она еще вчера любовно вглядывалась в них, стремясь запомнить смуглое красивое лицо. Небольшая горбинка, придававшая носу хищный вид. Угольно-черные волосы. Квадратный подбородок.

Как он оказался здесь? Ведь он погиб. Разбился во время крушения вертолета. Бог знает где, в Никарагуа. Она видела газетные заголовки. Она разговаривала с его родителями.

— Раф?

Темные глаза были непроницаемы.

— Да?

Это был он.

— Но… ты умер. — Она тряхнула головой, но он никуда не исчез. Наверное, мне это снится.

— Нет. — Он поднялся и, прихрамывая, шагнул к ней. — Вы упали в обморок.

Эмма медленно села. Рука, которую она прижимала к все еще кружившейся голове, была холодной, как лед, и влажной.

— Ничего не понимаю.

— Я тоже. Вы вошли, назвали мое имя, а потом потеряли сознание. — Он стоял совсем рядом. — Как вы? Все в порядке?

В порядке? Наверное, у нее галлюцинации: ее умерший муж стоял прямо перед ней.

— Как ты оказался здесь?

Он удивленно посмотрел на нее.

— Я здесь, чтобы стать редактором и издателем «Прошлых времен Юга».

— Ага, значит, мне это точно снится — тебя никогда не интересовало прошлое.

— Правда?

— Конечно! Ты потому и был таким хорошим репортером. Тебя не волновали вчерашние новости. Единственное, что тебя интересовало, — это данный момент.

Он недоуменно посмотрел на нее.

— По-моему, вы пришли сюда по поводу работы в журнале «Прошлые времена Юга». Не так ли?

— Да, но… — Эмма тряхнула головой, надеясь, что в мозгах прояснится. Напрасно. — Я же не об этом тебя спрашиваю. Я спрашиваю, как ты оказался здесь? В «Коммерческом вестнике» было написано, что ты погиб во время крушения вертолета в Никарагуа.

Раф судорожно кивнул.

— Так оно и есть.

Он противоречил сам себе.

— Как это понимать? — спросила Эмма. Он долго смотрел на нее, потом сел на стул рядом с диваном.

— Вы кто? Она моргнула.

— Кто я? Ты прекрасно знаешь, кто. Я — Эмма Локвуд. Эмма Гр…

— Я знаю, как вас зовут, — нетерпеливо сказал он. — Откуда вы знаете меня?

— Откуда я знаю тебя? — Она вглядывалась в смуглое непроницаемое лицо, в голове вдруг что-то вспыхнуло. Она вспомнила, что Раф всегда отвечал вопросом на вопрос, когда хотел что-то скрыть или избежать разговора. — Какую игру ты ведешь?

— Это не игра, уверяю вас. Пожалуйста, скажите, кто вы.

Эмма чувствовала, что совсем сбита с толку. Что происходит? Почему он исчез на шесть с половиной лет, а теперь вдруг появился и ведет себя так, будто не знает ее?