Версия
Шрифт:
– Евреи! Ваш товарищ сказал за всех? Если так, поднимите руки! Очень рад! Спасибо! Тогда разбейтесь на тройки, в каждой тройке выберите старшего. Старшим остаться, выбрать троих, с кем я буду плотно работать. Начиная с этого вечера. Договоритесь о надёжной связи в тройках и между старшими. Ответственных за выполнение заданий будете назначать сами. Выбирайте таких людей, которые смогут выполнить их наилучшим образом, у которых для этого есть все возможности. Взаимодействуйте. Помните! Времени у нас мало! Торопитесь, но не ошибайтесь. Ошибки смертельно опасны! И ничего не бойтесь! Включайте все ваши еврейские способности, помните о наших победах в Египте
– Ещё один момент! Старшие! Назавтра мне будут нужны снабженцы, экономисты, проектировщики, транспортники, связисты и взрывники. По два человека. Найдутся ли верные евреи таких профессий?
– Профессор! Вы нас обижаете! Все названные вами специалисты в Одессе и есть евреи! Разве что насчёт взрывников….
– Поищите среди физиков и химиков.
– Н-ну! Эти-то все наши. Все Эйнштейны.
– Жду их и старших в то же время в этом же месте.
– А если спросят, куда это мы прёмся?
– Отвечайте – на коллоквиум по вопросу симпозиума.
– А если спросят, что за симпозиум?
– Тема симпозиума: «Информативность больших систем при наличии отсутствия в них информаторов».
– Профессор! Так не бывает! Стукачи найдутся в любой системе!
– В нашей системе им придётся стучать на самих себя. Вы знаете таких дураков?
– О, профессор! Вы не знаете наших дураков!
– И ещё, уважаемые коллеги… Не называйте меня учителем. Это опасно для всех нас. Все вы знаете, что у нас только один учитель и отец.
– Господь бог?
– Вы что, не знакомы с политграмотой? Вы не учились в советской школе? Я вынужден вам напомнить, что бога нет. И не смейте спорить. Итак, кто наш учитель? Ну, хором! Повторяйте за мной, громко: наш учитель и отец – это наш дорогой Иосиф Виссарионович Сталин! Ну, вот и всё! Не умерли? Теперь можете пойти почистить зубы.
Аудитория заулыбалась.
– Но как же к вам обращаться? По имени-отчеству?
– Нет, не надо. Длинно. Профессором тоже не называйте, хотя есть у меня такое звание и я преподаю в этом институте механику. Но ещё я доктор наук. Поэтому обращайтесь ко мне «Док». Я не обижусь, а вам будет удобно. Правда, то, чем мы будем заниматься, механикой совсем не пахнет. Хотя как сказать!
Резервисты
Господа! Совещание наше сегодня предварительное, или, так сказать, установочное. Прежде всего … А это что?
– Айн момент, док! Айн момент.
С этими словами встал один из господ снабженцев, лысоватый, подслеповатый и несколько перекошенный по вертикали, одетый с претензией на образ советского интеллигента начала пятидесятых годов. Он привычно эффектным жестом метнул точно на центр профессорского стола небольшой фирменно потёртый чемоданчик снабженца, несущий на своих боках следы всех климатических зон Союза.
Пока профессор недоумённо разглядывал то чемоданчик, то его владельца, тот картинно щёлкнул замочком и открыл крышку.
Над столом повеяли запахи вагонных застолий. Поднимающий в атаку аромат солёных в чесночном рассоле огурцов, копчёного в чесночном же тузлуке сала и бурячной браги мгновенно привёл заседающих в активно рабочее состояние.
– Вы что, господа? Если мы с этого будем начинать наше дело, риск провалить его и провалиться самим стократно возрастает! Нас могут стереть в порошок всех! От стариков до младенцев! Или вы их не знаете?
– О, док! Пожалуйста, успокойте ваши нервы! Мы их знаем, как больше никто! Каждый из нас имеет в своём доме большие потери.
– И вы можете себе представить, как нам сейчас работается. Можете представить, что Госплан сейчас как малолетний котёнок, только что научившийся писать буквы. Он пишет, а на самом деле всё лежит в другом месте! Или не лежит нигде! Что-то где-то есть, но где – никто не знает! А теперь, если вы хотите с нами познакомиться, то я представлюсь первым: Яков Михайлович Папасиманиди, мой коллега – Мартын Семёнович Вывозюк. Мы оба – полковые разведчики в недавней проклятой войне, которую начинали рядовыми трёхлинейными пехотинцами. Вы можете не поверить, но мы двое – всё, что осталось от четырёх полков. И вы-таки должны нам поверить, что наш военный опыт очень нам помогает в нашей мирной работе. Мы исходим из того, что если где-то что-то было, то это что-то где-то недалеко и сейчас. И мы находим. И всегда договариваемся с помощью этого чемодана. Вы теперь можете спокойно понимать, что мы с Мартыном Семёновичем серьёзные люди и можете заказывать многие вещи, если это не оружие или алмазы. Впрочем, можно и алмазы. Технические.
– Голубчик! Позвольте, я запомню ваши слова об алмазах! Но сейчас разговор пойдёт о других вещах. Совсем простых и прозаических. Доски, гвозди, краска, полотно, канистры, сварка, несколько грузовичков, пара легковушек и …
– Док! Все эти вопросы мы сейчас обсудим. Но по правилам хорошего тона у снабженцев подход к делу должен быть торжественным и взаимно приятным, с расчётом на развитие лично-деловых отношений в будущем, то есть – ты мне, я тебе, и нам обоим хорошо.
После третьей дозы из алюминиевой кружки профессор был полностью уверен, что проблем с материалами у них не будет, что разведчики знают, где что лежит, и сколько литров спирта надо будет профессору добыть для оперативного успеха. Только на вопрос Якова Михайловича, подойдут ли для дела грузовички-студебеккеры и легковушки-штейрпухи, он не мог сразу ответить, так как ни на той, ни на другой марке авто не ездил, да и ни на какой вообще. Но после рассказов снабженцев о поведении этих машин на войне согласился, что подойдут. Тем более что платить за них надо только добрым отношением в виде чемоданчика.
После пятого приёма, когда больше кивавший, чем говоривший Мартын Семёнович несколько расправил плечи, он предложил профессору пару военных транспортных самолётов совсем задаром, но договорились о том, что снабженцы в нужный момент организуют воздушные перевозки, и взаимно согласились, что кафедре механики молодого холодильного института пока не потянуть обслуживание собственного авиапарка.
С последними каплями жидкости профессор неожиданно вспомнил, на какое опасное дело собирается он с новыми (чуть не сказал – собутыльниками) земляками и воскликнул!
– Господа! Вас послал ко мне сам бог! Ведь наше дело требует максимальной конспирации и тайны! Сейчас, как никогда, нам потребуются знания и опыт вашей первой профессии! Соглашайтесь, помогите всем нам незаметно возникнуть, сделать наше дело, и исчезнуть.
Конечно, разведчики-снабженцы, а прежде всего – евреи, тут же пообещали через пару дней принести готовый устав поведения членов еврейского подполья в Советской Одессе.
Списки на материалы и комплектующие снабженцы должны будут получать у проектировщиков, и на этой информации, со всеми конспиративными приёмами, благо, что о них вспомнили, заговорщики разошлись дворами и огородами.