Вершители Эпох
Шрифт:
— «За меня беспокоишься», «нас спасать», а на остальных наплевать, да? На Бена наплевать? — она чуть не заплакала, но вовремя вспомнила о своём обещании, — Если сама не хочешь им помочь, я хочу, чтобы ты помогла мне! Помоги мне их спасти!
— А ты изменилась… — Вайесс демонстративно скосила глаза.
— А ты нет! — глаза Макри заблестели, и Вайесс вспомнила этот блеск — такой же, как тогда, перед уходом из города. Теперь спор не хотелось продолжать ей, а Макри, похоже, поняла, что впервые в жизни победила.
Такого заката, как тогда, Вайесс не видела ни разу в жизни — люди, живущие на нижних этажах Арденны,
— Келли? — парень натужно кивнул, — Помочь пришёл? Третьей лопаты нет, тогда если только сменишь кого-нибудь из нас. — Вайесс помнила Келли. Но не такого, который стоял сейчас перед ними — осунувшегося, испуганного, замкнутого, гнувшего спину от веса автомата; тот был шутником, юмористом, всегда на позитиве, он часто болтал с другими на первом переходе, рассказывал смешные истории из жизни, поднимал настроение… У этого выражение лица было совсем другим.
— Он был моим… — его голос в темноте звучал страшно, звук был хлюпающим, прерывистым и выходил не из горла, а откуда-то изнутри. Он поднял заплаканные красные глаза. В причёске, некогда ухоженной и даже красивой, зияли участки лысины. В левой руке он всё ещё держал вырванный клок волос, видимо, не смог разжать, — лучшим другом…
— Он мёртв. — Вайесс положила ему руку на плечо. Она всегда считала — лучше правда, чем обман, который потом тебе же и боком. — И ничего ты с этим не сделаешь.
— Дайте мне… — он с усилием произносил слова, выдавливая их из себя и изо всех сил пытаясь не заплакать, — поговорить с ним наедине.
— Послушай, дай нам закончить. — Вайесс не отличалась особой учтивостью и даже не пыталась это скрывать. — Мы сделаем холмик, насыпем камешков, поставим крест и потом дадим вам время.
— Я… сделаю это сам. Дайте мне лопату. — твёрдо произнёс он.
— Уверен, что справишься? Помощь не нужна? — спросила Макри.
— Да. Просто оставьте… — девушки переглянулись, словно подумав об одном и том же, но противиться не стали и протянули лопату к трясущимся рукам, из которых выпали волосы.
— Что Пустошь делает с людьми… — протянула на выдохе Вайесс, когда они отошли на достаточное расстояние. Макри не ответила, уставившись в землю. Когда они обернулись, Келли смотрел вверх, стоя на коленях и сжимая в руках что-то торчащее из земли, но в темени было не разобрать что. До них ещё долго доносились его крики и заунывное «Прости».
Маленькой доли сухпайка на ужин было, конечно, недостаточно, но теперь не было ни возражений, ни краж — завывания Келли наверняка слышали и здесь. Ели молча, только изредка подбрасывая сырые доски в огонь и посматривая в сторону холма с могилой. Доски, собранные в домах, горели плохо, брызгая, шипя и расползаясь, но
— Я уже ненавижу это место! — выпалил Навин, когда с ужином покончили, но каждый остался на месте, не имея никакого желания идти спать в этом богом забытом, смертельно опасном месте. Как рассказывала Макри, Навин дома изучал Пустошь, поэтому у него уже были какие-то знания в этой области, например, насчёт опасных растений и ягод, но и он не мог сравниться в этом с Корасом, который всё ещё был в коме, и, по прогнозам, должен был очнуться не раньше, чем завтра утром. Навин был кучерявым брюнетом, но особенностью, которую отметила Вайесс, были его бегающие, немного суженые глаза, смотревшие подозрительно и надменно на всё, что видят. Несмотря на это, плохим человеком он не был.
— Дерьмо! — вскрикнул Мэл, с силой бросив свою пустую упаковку под ноги, она со звоном ударилась о корягу и отлетела. — Из нас каждый ненавидит его, каждый! Может быть ты нам скажешь, где искать долбаную воду?! Не такую, от которой выворачиваешься наизнанку и дохнешь через пару часов, а такую вот. — он потряс одной из пустых фляг прямо перед носом Навина, отыгрываясь на нём от злости и неспособности отыграться на самой Пустоши.
— Скажу, почему нет. — пробормотал он, уставившись на флягу почти в упор, призывая убрать смертельное оружие Мэла обратно в рюкзак и заставляя всех в один момент с недоумением посмотреть на себя. Навин криво улыбнулся. — Завтра примерно в одиннадцать утра пойдёт дождь.
— Какого хрена ты несёшь? — не унимался Мэл, — Дождя не было уже месяц как здрасьте, с чего он пойдёт сейчас?
— Это растение, — он показал на стебель с треугольно-порванными листами, сложенными в небольшую чашу, — митолия лечебная — так сворачивает листья за сутки до дождя, чтобы успеть собрать всю влагу в полый стебель. Есть и другие признаки, но этот — самый точный. — с гордостью завершил он, прямо наслаждаясь взбешённым видом товарища.
— И ты говоришь нам об этом только сейчас?! — Мэл взял несопротивляющегося травника за грудки, но, внезапно остыв, передумал и отпустил, грузно бухнувшись обратно на своё место. — Ладно, плевать. Главное, мы эту инфу хотя бы получили.
— А ещё мне интересно, что это висит вон там — Навин, не обращая никакого внимания на новые гневные тирады Мэла, обескураженного тем, что его перебили, указал пальцем на нечто, висевшее на одной из стен дома. Фонарик не понадобился, Навин знал это что-то наизусть — Оно выглядит как улей, но улей полон пчёл, а этот полностью полый и твёрдый, как будто из глины. Причём оно точно природного происхождения — есть характерные… — Вайесс прыснула, представив, как смешно и органично он будет выглядеть в очках и где-нибудь в исследовательском университете, рассказывая лекцию. Его уже никто не слушал — Вайесс быстро отходила от недавних событий, а остальные никак не могли забыть, поэтому не получалось отвлечься.