Вершители Эпох
Шрифт:
— Если бы я была человеком, — улыбнулась она, осторожно касаясь пальцем переносицы Энью. — Ты бы убил меня…
Его откинуло назад, и больше двинуться не получилось. Голова заполнилась мороком, одним серым, повторяющимся воспоминанием — как он поднимает с земли копьё, взвешивает древко на руке, а потом отпускает, сквозь красную пелену смотря, как оно достигает цели, раз за разом. И снова тонет город в кровавой боли осознания, снова поднимает, взвешивает, бросает, и так по кругу, сотни, тысячи раз, пока его разум не достигнет пика и не сломается или не переродится.
— Это уже произошло, и никак ты это не изменишь, — оборачиваясь, проговорила Вайесс. — Теперь сам выбирай — остаться на месте или пойти вперёд.
***
— У
— Разве у нас есть дозволение что-то «провернуть»? — отмахнулся Юнмин. — В этом плане у нас меньше привилегий, чем у твоей ученицы.
— Я же просил, только не в парк…
— А я когда-нибудь тебя слушал? — засмеялся Юнмин.
— Было время, — Джон коснулся фонаря, и на пальцах осталась влага недавнего дождя. Поверхность была матовое, а стекло немного грязное, так что светило тускло и даже немного зловеще. — Когда-то давно.
— Давно не считается.
— Ага, точно…
— Что теперь делать будешь?
— По плану.
— Если хочешь избавиться от меня,…
— Я не избавиться от тебя хочу.
— Если хочешь избавиться от меня, — проигнорировал его Юнмин. — Ты же понимаешь, что придётся сделать. И всё равно готов?
— С этим лучше не тянуть, — Джон выдохнул, и в ночной воздух поднялась струйка пара. — Сам знаешь.
— Хочешь драться, или решим мирно?
— Мне кажется, надо сделать покрасивее, — улыбнулся Джон. — Всё-таки они смотрят… А ты?
— Впервые за «очень давно», — Юнмин вперил глаза в собственные кеды. — Сделаю, как попросишь. Только не тяни с этим.
— Не боишься?
— С чего бы?
— Ну… — почесал подбородок парень. — Я-то ладно. А ты ведь теперь не один…
— Ты прав, — мелко заморосил дождь, ударяясь о широкие полы шляпы. — Но вряд ли это что-то меняет.
— Вряд ли, говоришь? — Юнмин загадочно улыбнулся, заглядывая прямо в глаза человеку, который должен был стать его приёмным отцом, в эти глубокие серые глаза, полнившиеся вселенской и обычной, человеческой мудростью. — Как знать…
***
Чёрные щупальца водой вытекли из обрубка руки, восстанавливая кости, ткани, кожу, и возвращая конечности чувствительность. Вайесс посгибала пальцы, подождав, пока организм привыкнет, потом так же затянула рану в груди. Фатум поднялся, мерзко улыбаясь половиной лица и заложив руки за спину. Мир вокруг вертелся смешением из противоположностей, усиленный растворяющейся в воздухе смертью. Вайесс заглянула в белый мир, но там не было ничего, кроме смещающихся друг на друга невидимых экранов, будто само пространство в нём начало искривляться. Но, несмотря на то, что он снова не мог ей помочь, она могла с уверенностью сказать, что Фатум в той же ситуации. Татуировка плавно вернулась на место, продолжая бесноваться от одного взгляда на это перекошенное, обрамлённое шрамом лицо.
— Я много раз пытался тебя подправить, — Фатум засунул руки в карманы. — И каждый раз ничего не получалось. Значит, он всё-таки лучше в этом разбирается.
— У меня свой сценарий. Я не полагаюсь ни на тебя, ни на него.
— Разделяешь с ним обязанности, как Нимы разделяют со мной? Джон, ты же был против этого проекта?
— Это совсем другое, — отозвался тот.
— Я захотела этого сама, — поддержала Вайесс. — Я попросила, он согласился.
— Мы слишком заигрались в силу, Фатум, — твёрдо прервал её Джон. — Оба заигрались. Это не то, чем могут владеть люди вроде нас. Пора пустить начатое на самотёк. За много лет одиночества я понял только одно: мы всё это время гнались за собственными иллюзиями, думали, что мы особенные, что наша задача — контролировать. Она показала мне, что мир слишком жесток, чтобы давать одному больше, а другому меньше просто так.
— Что ты имеешь в виду? — обернулась Вайесс. — Что значит «на самотёк»?
— Мы все — такие же люди, мы ничего не выбираем и ничего не в состоянии изменить, а она — в состоянии. Она может отказаться от судьбы, или, может, так всё и задумано, это неважно. В любом случае, я хочу оставить всё на неё. Не потому что мы не справляемся, а потому что мы устарели,
— Джон…
— Она — мессия, которого мы не заслужили, — он повернулся к Вайесс, и в глазах было столько горечи, будто он собирался уйти. Она прочувствовала всем сердцем, как что-то оборвалось, что-то, держащее их вместе столько лет, оттенок речи, играющий в разговорах, тяжесть испытаний, разделённая на двоих, искорка пересекающихся взглядов. — Она обязательно поймёт. Поймёт то, что не смогли понять мы.
— Ты что несёшь! — вскинулась Вайесс, бросаясь к нему.
Фатум ухмыльнулся, и она успела заметить неровный оскал, но какой-то наигранно злой, неправильный, не такой, что должен быть в этот момент. Это было схоже с тем, что было в белом мире, ощущение, но человеческое, обычное — интуиция, простая интуиция. Юнмин угловатым движением выдернул из уха иголку, а Джон, в тот же момент, — сломал зажигалку, сминая и бросая её в траву. Тральмар взорвался магией, ограждая архипелаг от остального мира зеркальной стеной. Вспенилось и накрыло несколько островов штормовое море, откатывающееся в неистовом рёве бесчисленных цунами, бьющихся о стены. Вайесс отбросило, но она крепко вцепилась в землю, чернотой защищая Энью и смертельно раненого, как оказалось, Нима от льющихся во все стороны потоков силы. Это была мощь, способная разрушить, стереть в пыль не один мир, и оттого, что она оказалась запертой здесь, напряжение только возрастало, взрываясь пересекающимися потоками магии и повсеместно создавая то возникающие, то так же быстро пропадающие аномалии. Небо побагровело, отсвечивая розовым в облаках и покрывая землю сплошной пеленой красного. Обрушилась с оглушительным грохотом стелла, но не рухнула, распадаясь на камни и оставаясь висеть в воздухе, поддерживаясь чем-то до непонимания хаотичным. Деревья вокруг словно срезало, так что теперь торчали только кое-где разломанные, кое-где обгоревшие пеньки. Стало тяжело и душно, как будто воздух вдруг превратился во что-то маслянистое и липкое, забился в горло и мешал вдохнуть ещё хоть раз, заставляя задерживать дыхание на несколько секунд перед очередным глотком.
Это было смешение всех правил, всего, что произошло, происходит и будет происходить в одном моменте времени, в одной точке пространства, и казалось, в каждого из Судей сейчас стекались все жизни пятнадцати миров, все судьбы, за которые они были в ответе, давая одному силу Пути, и другому — силу каждого из ответвлений. Вайесс была беспомощна, будто всё, что она перетерпела, не стоило ни гроша, и все эти надуманные слова Джона… Она была не ровня ни одному из них, — ни в опыте, ни в силе. Это была не магия, не энергия, а осколок космоса, собранный пучками пульсирующих звёзд, готовых разорваться в любую секунду и отправить за собой целое измерение. Вайесс надёжно закрепила Нимов в тёмных коконах, после чего, медленно перебирая ногами и отпрыгивая от горящих извержениями сотен вулканов аномалий, начала медленно приближаться к Фатуму, протягивая в его сторону одновременно разрушающиеся и собирающиеся воедино чёрные лезвия. Пустошь стонала сотнями душ, каждая из которых уходила на один-единственный шаг, и насколько бы внушающими не были запасы сил, у всего, включая её, был предел, теперь приближающийся с ужасающей скоростью.
Фатум соединил руки, собирая силу в меньший объём, чем реальность могла выдержать, а потом раскинул, выпуская её вперёд, и белый столп прорезал воздух прямо рядом с телом Фабулы, в последний момент успевшего уверенно отступить в сторону. Земля, попавшая под удар, превратилась в пустоту, нарушая любой существующий баланс, но и это неравновесие они впитывали в себя, компенсируя ошибки сроком собственной жизни. Фабула ответил тем же — соединение рук, накопление и выбрасывание, но в этот раз луч бы не цельным, а распался на множество крючковатых линий, устремившихся в одну цель. Фатум в свою очередь только вытянул вперёд руку, и белизна исчезла, впившись змеями в кисть и растекаясь новой волной землетрясений по архипелагу. Земля за его спиной пламенем и камнем отлетела в стену, разбиваясь и опадая в воду, вызвав очередной приступ беснования гигантских цунами. Волна ударила по чёрным лезвиям, но Вайесс прорезала её, заставляя катастрофу обогнуть её со сторон.