Вершалинский рай
Шрифт:
— Это что у тебя, Маня?
— Клубки.
— Зачем они тебе?!
— Вязать там буду.
— Вязать в раю-у?! Совсем сдурела!
— Да ты только посмотри, какая шерсть! Такая мягкая, а краска как файно пристала! Жалко выбрасывать!
— Не смеши людей!
— Я там со спицами спрячусь за смоковницу или пальму какую и буду себе вязать чулки, свитер!.. Ведь скучно же будет без дела, подумай! Ну, посплю день-другой, а потом? Я и взяла-то всего шесть клубочков, это же от наших мериносов шерсть, Никифор! Погляди, какая файная!
— Чего
— Она вы-ыбросит, Никифор, вы-ыбросит, ты только не злись на жену в такую минуту! — вступилась за бедную женщину Химка. — Нельзя теперь нам друг на друга злиться, дай ей потешиться напоследок!
— Ой, неужели я маму увижу?! — допытывалась у мужа Коваль Ледя из Подзалук. — Какие они теперь?! Мама померли, когда мне было всего пять годиков! Теперь у меня дети старше!
— Ничего, на небе люди не меняются! — успокоил ее Володька. — А я все думаю про отцова деда. Говорят, он еще с турецкой войны привез горшок серебра и закопал перед тем, как его в Королевском лесу медведь задрал! Я все поле и луг над Супраслью перекопал, хотел жеребца у мостовлянского мазура купить… Интересно было бы спросить: куда он все-таки этот горшок сунул? Правда, старик здорово, говорят, грешил, может, он в пекле?
— Думаешь, оттуда нельзя будет выйти к родным?
— Если уж кто туда попал — капут!
— А если хорошенько попросишь, может, и пустят?.. Ну хоть одним глазом посмотреть, словечком переброситься — ведь столько не виделись!
— Ни в какую! Да мне теперь без пользы горшок, если даже дед и рассказал бы, а все равно интересно!..
Еще одна женщина неподалеку вспомнила, что она замужем за вдовцом.
— Как я буду жить на том свете? Там же обязательно и твоя первая жена! — нападала она на мужа. — Конечно, Гандя помоложе, и ты меня бросишь, бесстыжие твои глаза! Говори — бросишь ведь, да?..
— Побойся бога, что ты мелешь?!
— Бросишь, бросишь, я тебя знаю!..
— Ве-ера!..
— Не подходи! Ты не раз видел ее во сне, по имени называл, сама слышала, как звал ее! И фотокарточку хранил! Думаешь, я слепая и глухая? До сих пор молчала, а теперь вот скажу!..
Поискали Давидюка. Тот открыл Библию и в евангелии от Матфея прочитал, что на небе не женятся, не выходят замуж, не любятся по-земному, а пребывают, как божьи ангелы, бесплотно.
— А меня берет страх, как подумаю, что надо будет лететь куда-то на небо! — признавалась женщина из Подзалук мужу. — Я у себя и по лестнице на чердак боялась лезть за бельем, ты мне все доставал, а тут над тучами и звездами!.. Боже, как на такую высоту подниматься?!
— Ничего, привыкнешь, — равнодушно пробурчал ее муж, бывший «иисусовец». — Думаешь, ты там одна такая будешь?
— Сестрица, милая! —
— Ну, если та-ак… — с остатками страха, но уже и волнуясь от счастья, цвела в улыбке усталая от непосильной работы и недосыпания жилистая, худая женщина. — Спасибо вам, тетенька, что успокоили!
Но у Пилипихи была своя беда. Обрадованная, что есть кому пожаловаться, бабка заговорила:
— Подумайте только, сестрицы, меня же невестка из хаты выгоняла за ковры, что носила Альяшу. Я еще говорила ей: «Потерпи, доченька, подожди, милая моя, на том свете все до единого будут лежать перед тобой!» Не верила мне! И вот исполняется мое пророчество — как в воду глядела! Увижу невестку на небе и так ей прямо и выложу: «Вот видишь, за ковры свои, за какие-то тряпки крашеные, обрела ты царствие небесное!..»
— Исполня-а-ется, тетенька, все исполня-а-ется, слава богу! Отец мой, дед и дедов дед ждали не дождались, а посмотрите, какая я удачливая и счастливая — дождалась и все увидела, слава те, господи!
— И все-таки, кумонька, как ни говори, страшновато! Жил себе человек, жил — и вдруг оказаться за тридевять земель, хоть бы и в раю!…
Неподалеку одна женщина возмущалась:
— Олесь, Олесь, посмотри, и Палашка Концевая здесь! Тоже приперлась, вертихвостка! И она, видишь, хочет познать царствие небесное, смотри-ка! Куда конь с копытом, туда и рак с клешней — и меня подкуйте!
Серьезный дядька, требовавший рая без женщин, буркнул:
— Смеется котел над горшком, а оба черные!
— Не горюй, Лимтя, там не обманешь, там своя такса! Увидят всех насквозь и разберутся, кому в рай, кому в пекло, кому еще куда!
— И я увижу, как эта выдра будет мучиться?
— Райское счастье было бы неполным, — поучал ворчун, — если бы мы не видели оттуда, как огонь поджаривает грешников!
Олесь оборвал его:
— Хватит тебе! Вишь чему, антихрист, радуется!.. А ты оставь, Лимтя, свою гордыню, — повернулся он к жене. — Христос умел прощать даже врагов своих, а ты все не можешь счеты с ней свести! За ребенком бы лучше присмотрела! Видишь, куда влез!
Вспомнив о сыне, Лимтя в ужасе всплеснула руками:
— Янечек, на кого ты похож?!. Говорила же — не пачкай костюмчик, не лезь никуды! Где я буду стирать?! На небе и корыта не найдешь!.. Вот тебе, вот тебе, бродяжка! — привычно отшлепала она малыша. — Ходи теперь весь свой век в раю трубочистом!
— Не может быть, чтобы там не нашлось, во что переодевать малышей! — успокоил ее Олесь. — Оставь его! Гляди, как глаза посоловели, он на ходу спит!
И действительно, утомленные этим полным необычных впечатлений днем, дети начали капризничать и хныкать. Никакая сила не могла их удержать от сна. Мужчины набрали в деревне соломы и тесно уложили их спать под открытым небом.