Версальский утопленник
Шрифт:
— Невероятно! А горшки снова оказались пусты?
— Да, как обычно. Я рассказал об этом капитану охраны. Предупредили часовых, охраняющих здание. Однако чудовищные кражи продолжаются, и, как видите, я уже изнемог бороться с ними.
— Интересна не сама кража, — задумчиво произнес Николя, — а ее причины. И сопровождающие ее обстоятельства. Давайте поразмыслим вместе. Зачем красть содержимое ночных горшков из Дома для прислуги?
— Видимо, потому, что там его всегда в достаточном количестве и убирают его в строго определенные часы.
— Полагаю, вы правы. Но меня беспокоит
— Дело в том, что нижние этажи здания заняты прислугой, обслуживающей королевские трапезы и часовню-молельню, а также дворцовой охраной и интендантами. У них в апартаментах есть чуланы для устройства отхожих мест или приспособленные для этого гардеробные. А к клетушкам над аттиком ведут несколько лестниц, так что добраться туда труда не составляет.
— Аргумент, удовлетворяющий меня по форме, но не по сути.
— Если бы, господин маркиз, я осмелился…
— Я вас внимательно слушаю. Вы убедили меня в необходимости заняться этим вопросом. Не беспокойтесь: сегодня вечером я совершу обход Дома для прислуги. Скажите, а в других дворцовых зданиях случались подобные кражи?
— Нет. Возможно, конечно, это всего лишь какой-нибудь жалкий лакей, извлекающий из столь странной кражи свою маленькую выгоду.
— Но я не могу понять, в чем эта выгода может заключаться. И что означает спектакль, столь напугавший ваших людей? Хотелось бы понять, что кроется за этой уловкой: грубый карнавальный розыгрыш или нечто иное?
Сделав несколько шагов, комиссар снова повернулся к Тьерри.
— Друг мой, не могли бы вы на сегодняшнюю ночь предоставить в мое распоряжение сторожевого пса со свирепой физиономией, а также несколько сухариков, тех самых, которыми покойный король угощал на ночь своих левреток?
Упоминание о покойном короле, которому служили они оба, заставило их на несколько минут умолкнуть.
— Быть может, стоит призвать егерей, готовящих для короля охоту на кабанов, или псарей, присматривающих за его гончими? Вы не боитесь, что пес…
— Не волнуйтесь, я бретонец, и Мерлин наделил меня способностью разговаривать с животными.
Не сразу сообразив, что Николя шутит, первый служить королевской опочивальни в изумлении уставился на сыщика.
— А может, вам понадобятся помощники? Швейцарцы или гвардейцы?
— Никого не надо. Не стоит пугать дичь, иначе она не покинет своего логова. Я сам с ней справлюсь.
— Тогда я предлагаю вам встретиться в полночь возле ворот Оранжереи. Оттуда по улице Сюрантанданс вы быстро доберетесь до Дома. Конечно, далековато, но если вы случайно кого-то встретите, он решит, что вы выгуливаете собаку. Двери там открыты и днем, и ночью, а привратник ни на кого не обращает внимания. Я нарисую вам, как добраться до самой удобной лестницы.
— Превосходно. Последний вопрос: обитатели комнат ничего не заметили?
— В этот час они обычно спят, а те, до кого докатился слух об ужасном призраке, затаились, ни живы ни мертвы, в своих клетушках.
— Что ж, посмотрим, как оно обернется. Теперь настал мой черед просить вас о помощи. Королева
— Разумеется.
— А женская прислуга?
— Не вся. Несколько женщин остались в замке, чтобы произвести проверку белья Ее Величества.
— И в их числе госпожа Ренар?
— Да, полагаю, что так. Вы, видимо, хотите расспросить ее относительно кражи универсального ключа королевы?
— От вас ничего не скроешь. И еще. Не желая злоупотреблять своими полномочиями, хотел бы вас просить проводить меня в библиотеку королевы. Мне надобно проверить кое-что, от чего зависит безопасность Ее Величества.
— Господин маркиз, я понял вас с полуслова. Все будет так, как вы пожелаете. Вы хотите, чтобы мы пошли туда вместе? Или мое присутствие…
— Ваше присутствие будет как нельзя кстати.
Через прихожую главной трапезной они прошли во внутренние покои королевы, где царила непривычная суматоха: отсутствие Ее Величества позволяло произвести работы, обычно затрудненные по причине размеренного уклада дворцовой жизни. Горничные, полотеры, чистильщики серебра, слуги, вытирающие пыль с лепнины, карнизов и всевозможных украшений, вооружившись большими щетками, сновали в разные стороны. Хрустальные люстры спускали с потолка и, разобрав на части, тщательно протирали. В безлюдье библиотеки Николя, как обычно, охватило чувство восхищения и покоя. Изумившись двери, украшенной искусно нарисованными книжными корешками, он внимательно и с почтением оглядел передвижные полки, где за стеклами, затянутыми зеленой тканью, стояли книги с вытесненным на переплетах гербом Франции. Внимание Николя привлекло полное собрание сочинений Боссюэ. Он указал на него Тьерри, и тот понимающе кивнул.
— Посмотрите, — произнес комиссар, — на эти позолоченные обрезы с искусно нанесенными страницами. Производит впечатление исключительно достоверное, как и переплеты на дверях.
— Вы правы, это подделки под книги; на самом деле это шкатулки, выполненные в виде книг. Что ж, остается узнать, что они содержат.
— А это мы сейчас проверим, — ответил Николя, беря в руку первый том.
Приподняв крышку-обложку, они нисколько не удивились, обнаружив внутри маленький томик в переплете, покрытом мраморной бумагой цвета зеленого миндаля. Выразительное название не оставляло сомнений относительно содержания томика, а его потрепанный вид говорил о том, что обращались к нему довольно часто.
— Я давно слышал об этих книжках, но никогда не видел их собственными глазами, — произнес Тьерри, — а потому не хотел верить. Ах, вы только подумайте, давать в руки молодой женщины столь фривольные сочинения. Думаю, австрийский министр догадывался, равно как и аббат Вермон, чтец королевы.
— Когда я уезжал в Брест, говорили, что он попал в немилость.
— Не верьте слухам! Он всего лишь ездил в свое аббатство уладить дела, относящиеся лично к нему. Недавно он вернулся и снова каждую неделю проводит два или три дня в Версале, исполняя свои обычные обязанности в кабинете королевы, которая — и я тому свидетель — по-прежнему относится к нему с неизъяснимой добротой и полностью ему доверяет.