Вернуться 2
Шрифт:
— Слышь, шкет, ты не на свои места сел, — раздался низкий густой мужской голос. — И баб своих попроси места освободить. Это наши места!
Герман слушавший восторженную Настю, делившуюся с ним впечатлениями, повернул голову в сторону прохода — его кресло было ближайшим к нему.
Там стоял мужик лет под сорок, явно бывший борец, судя по сломанным ушам и могучим плечам. Правда пик его карьеры давно прошел, судя по объемному пивному животу, вес был килограмм под сто десять. Почему-то у Германа он сразу стал ассоциироваться с «Пятачком»
На его шее блестела толстенная золотая цепь и здоровенная печатка на среднем пальце. Одетый в дорогой костюм, сидевший на нём, как на корове седло, типичный «новый русский». Может из-за пухлых щек или жировых складок на шее…
Рядом с ним стояли, скорее всего, жена и дочка. Обе были одеты также дорого, но как-то безвкусно. При этом обе страдали от ожирения: складки жира были видны невооруженным взглядом. Лоснящиеся щеки и толстые шматы сала на шее. Особенно Герману не понравились их взгляды, выражавшие презрение и какое-то непонятное для него превосходство над окружающими.
— Мне кажется вы ошибаетесь, — спокойно сказал Герман. — Вот наши билеты, — он вытащил их из кармана.
— Я не знаю, что у тебя там за билеты, но ты со своими бабами занял наши места, — боров продолжал наглеть.
— Я вроде ясно сказал, что это наши места! — Герман встал, немного охреневая от нахальства этого борова.
— В чём дело? Что происходит? Сейчас спектакль начнётся, а вы!.. — к ним быстро подошла билетерша, приглушая голос, переходя чуть ли не на шипение.
— Да вот, дядя ошибся, но почему-то не понимает этого, — на лице Германа заходили желваки.
— Да? Покажите билеты, — обратилась она к Герману. — И вы! — потребовала она от борова.
— Да, действительно, вы ошиблись, здесь шестой ряд, а у вас пятнадцатый. Ваши претензии необоснованные, — обратилась она к «новому русскому». — Пройдите на свои места, — указала она рукой семейки хамов в направлении их мест.
Было заметно, что уходить, не солоно хлебавши, толстый дядя — ну очень не хочет, но на него стали оборачиваться с первых рядов, да и другие окружающие зрители стали не очень дружелюбно на него посматривать.
Устроить скандал на ровном месте возможно, но последствия его неизвестны — толстяк предпочел отступить, но именно отступить…
— Мы не закончили, — пышущий злобой мужик глянул на Германа. — Пойдём! Лариса, Клара! — и семейка, потрясая телесами отправилась на свои места.
— Согласен, — еле слышно сказал Герман, очень внимательно смотря, где сядет эта троица.
— Ой, Герман, так страшно было, — пискнула Настя, вцепившись в его руку, когда он сел.
— Нормально всё, дорогая. Давай смотреть, — успокоил он её.
«Ерунда какая-то? Нет, ну там в самом начале девяностых, ну может быть такое и было, но тут-в театре, такая борзота?» — Герман не мог понять, почему этот обнаглевший кабан так себя вёл.
— Денег пожалел! А теперь сидим, как нищеброды
— Да, пап, как нищеброды! — подключился «лобзик» — дочка Клара, недовольная тем, что они будут так далеко сидеть.
Георгий Николаевич, бывший борец в вольном стиле, тяжелый вес, внезапно разбогатевший, от этого немного потерявший чувство меры был зол. Ему повезло со своими друзьями, которые крутились в сфере нефтяного сектора страны — занимаясь не совсем законными схемами.
Он уже привык, что его деньги и габариты помогают решать все проблемы, а тут такая ерунда…
Денег он не пожалел, а просто забыл купить билеты. И только вчера приобрел в три цены на эти места для бедноты. Дочка и жена начали пилить его, как только они сели. Он только отдувался, думая, как решить этот вопрос.
И тут он заметил, что рядом со сценой есть три свободных места. Несмотря на то, что все окружающие места была давно заняты, на них никто не садился.
И он решил, что стоит немедленно занять их, и тут места заняли какой-то молодой щегол с молодой девушкой и женщиной лет за сорок.
Но Георгий Николаевич уже двигался к пустым местам вместе со своей семьей, так что решил пойти нахрапом. посчитав, что молодой парень струхнёт и уступит. Но не получилось.
— Ничего, в антракте мы с тобой поговорим, — еле слышно сказал Георгий Николаевич, глядя в затылок своему обидчику.
ГЛАВА 5
Женщины завороженно смотрели идущий спектакль, не отрывая глаза от сцены, наслаждаясь каждой минутой действа.
Герман с удовольствием смотрел на живого и относительно молодого Караченцова, который великолепно играл, как делал это каждый раз при выступлении в этой рок-опере.
И блистательные Александр Абдулов, тоже ещё живой, и Виктор Раков… Инна Пиварс в роли Кончиты была хороша, но на взгляд Германа Алёна Хмельницкая играла лучше. Но всё это вкусовщина, так что…
Объявили антракт и Герману чуть ли не силком пришлось выводить тёщу и Настю из зала. Те никак не могли отойти от того, что любимый спектакль они видят здесь и сейчас в живую. Надо было сходить в буфет, куснуть чего-нибудь.
— Караченцев просто душка… — закатывала глаза Наталья Николаевна.
— А Абдулов? А Раков?.. — вторила ей Настя.
Женщины живо обсуждали первую часть рок-оперы, стоя за столиком на длинной ножке, поглощая небольшие салатики, заедая их бутербродами, которые были куплены для них Германом в буфете.
«Ага, и ты тут! Ну это просто замечательно… Бабы, говоришь!», метрах в пяти от них за другим столиком стоял этот боров со своими жирными созданиями.
Судя по тяжелому взгляду «нового русского», тот отслеживал Германа, будто ожидая чего-то.
— Ну и отлично, — тихо под нос сказал он сам себе: — Дамы! Мне пора попудрить носик, — обратился он к женщинам.