Верность
Шрифт:
Разумеется, были поклонники. Они летели на ее свет как мотыльки – и падали с опаленными крыльями. Я только смеялся. Мы были соединены навек теми узами, что прочнее кругов Ада и путей жизни и смерти. Еще ни один
Но один из них оказался слишком настойчив. Они проводили вместе все больше времени, и все радостнее был ее взгляд, встречавший его…
И тогда я впал во грех. Я заговорил с ведьмой. Она поняла меня сразу и ничуть не удивилась, словно ей часто приходилось беседовать с псами, обладающими душой благородных сеньоров. В ее взгляде я увидел странное довольство, - то есть это теперь понимаю, что увидел. Тогда я думал только об одном и видел одну лишь Даму, которой ведьма передавала мои слова.
Теперь Она знала обо всем. Она поверила – не могла не поверить, ибо это было правдой, а безгрешные душой ощущают ее так же, как прочие люди ощущают тепло – кожей... Она плакала надо мной, пыталась разговаривать, но Ее языка я не понимал, а читать мысли было Ей не под силу...
Мое сердце готово было разорваться, но все же я был счастлив – ведь теперь я мог быть спокоен.
Но
Она вышла замуж.
О нет, я не унижусь до того, чтобы порочить соперника. Ни единого слова хулы не скажу о нем – хотя мог бы! Кто я такой, чтобы осуждать выбор лучшей из женщин… Они счастливы. И теперь я понимаю – Ад и Рай не извне, но внутри нас, и то, что для одного – радость, для другого может быть наказанием… Думал ли я о том, какое наказание ждет меня в посмертном бытии? Что весь огонь и сера Девяти Кругов по сравнению с тем, что отмерено мне! Великий флорентиец, готов поклясться, – в Аду, что так ярко описало твое перо, никто никогда не горел!
Сколько еще проживет это тело, ставшее моей тюрьмой? Пять лет? Десять? И все это время – видеть Ее, его, их вместе, их детей…
Господи, я верю, что Ты милосерд.
Лиши меня разума!
***
Я пес.
Я живу хорошо. Дом теплый. Еда.
Моя хозяйка добрая.
25.08.2002