Верное сердце
Шрифт:
Нет! Нет! Этот ответ вырвался из самых заветных глубин ее души. Да, ей неприятно было сознавать, что Гарет находился на службе у короля, однако она не могла осуждать его за это. Отправившись за ней и Клифтоном много месяцев тому назад, он хотел лишь защитить своего сына. Взяв ее в жены, он хотел лишь защитить ее. Она никогда не узнает о том, каким человеком он был. По правде говоря, он сам мог никогда не узнать о том, каким человеком был когда-то. Но зато она знала очень хорошо, каким он стал теперь. В каждом своем поступке, в каждом слове, в каждом жесте он оставался человеком чести,
А она ни за что не бросит его. Ибо теперь вопрос доверия, который не давал ей покоя с тех самых пор, когда она выхаживала его в домике на берегу, наконец-то был решен окончательно и бесповоротно. Она доверила ему свою жизнь, и до сих пор он ревностно оберегал ее.
Он был ее мужем. Ее сердцем. И если бы только в один прекрасный день он полюбил ее так же, как когда-то Селесту… и как любила его она сама!
Однако Робби все еще ждал ее ответа. Она пригладила волосы у него на лбу.
– Навсегда, – прошептала она, смахнув слезу, пока мальчик не заметил. – Я останусь здесь навсегда, Робби.
– Ты не покинешь меня, как моя мама? – Голосок его показался ей слабым и дрожащим, и Джиллиан замерла.
– Почему ты спрашиваешь меня об этом, Робби? Неужели кто-то сказал тебе подобную глупость?
– Да, – признался он жалобно.
– И кто же?
– Седрик, сын каретника. Я сказал ему то, что сказала мне ты… что моей матерью была леди Селеста и что она сейчас на небесах, вместе с нашим Господом. Но он в ответ только рассмеялся и заявил, что моя мать покинула меня потому, что совсем меня не любила.
– Это неправда, Робби! – Джиллиан уселась в постели, слегка повернувшись, чтобы заглянуть ему в глаза. Она пыталась подобрать нужные слова для ответа. – Седрик ошибается. Твоей мамой действительно была леди Селеста. Она носила тебя вот здесь, – тут она приложила его маленькую ручку к своему животу, – как я сейчас ношу под сердцем этого младенца. Твоя мама была первой женой твоего отца. Я уже говорила тебе об этом, разве не помнишь?
Робби кивнул, не спуская с нее, однако, печальных глаз.
– Твоя мама не покинула тебя. – Голос ее звенел убежденностью. – Она не собиралась тебя бросать. Просто она была очень больна и… и умерла. Она ушла от тебя не по своей воле. И тебе нет нужды говорить об этом Седрику, потому что я поговорю с ним сама.
Она так надеялась утешить его, успокоить. Однако вид у него по-прежнему оставался удрученным. Ее руки обвили его плечи.
– Робби, Робби, ты понял меня?
– Да, – ответил он.
– Тогда в чем же дело, дорогой? Он смахнул слезу, катившуюся вниз по его щеке.
– У меня по-прежнему нет мамы, – произнес мальчик своим дрожащим голоском, – и никогда не будет, если только… если только ты не согласишься стать моей мамой. – Он подвинулся к ней поближе, устремив на нее испытующий взгляд огромных зеленых, как у отца, глаз. –
Джиллиан смотрела на него. «Робби, – подумала она про себя, не в силах совладать с волнением. – Мой дорогой, милый мальчик…»
Она вспомнила тот день, когда малыш впервые вошел к пей в комнату, спрашивая, не она ли его мама, и тут что-то оборвалось в ее груди. Да, Робби не был ее сыном, ее плотью и кровью. Она не могла чувствовать, как он шевелится у нее под сердцем, и все равно она не могла бы любить его больше. Она любила его за его звонкий смех и добрый мягкий нрав. За ту радость, которая охватывала ее всякий раз, когда она прижимала его к своей груди. За тот ни с чем не сравнимый восторг, который он привнес в ее жизнь. Она любила его потому, что он был сыном Гарета…
И ее сыном тоже.
Тут она почувствовала в душе острые уколы совести. Ее ревность к Селесте сразу показалась ей чем-то низким и мелочным – ведь той уже никогда не суждено прижать это мягкое крепкое тельце к своей груди. Селесте и так слишком многого не дано было увидеть. То, как ее сын, взяв в руки палку, упражняется вместе с Гаретом в фехтовании – зрелище, которое неизменно вызывало у Джиллиан улыбку. То, как он понемногу становится высоким и статным, даже в свои юные годы…
Сердце сжалось в ее груди, по щекам потекли слезы. Она протянула руки к Робби, крепко прижав его к себе. Ее пальцы нежно поглаживали его щеки.
– Робби, – произнесла она дрожащим голосом, – ты уверен, что хочешь именно этого? Называть меня мамой? – Она чуть отстранилась и заглянула ему в глаза.
– Да, – не раздумывая ответил Робби.
Приятное ощущение тепла разлилось по всему ее телу.
– Я буду этому очень рада, Робби. Если тебе нравится называть меня так, то мне это понравится еще больше!
Джиллиан крепко обняла мальчика и долго не отпускала от себя, уткнувшись подбородком в золотистое облачко его волос. Наконец она отстранилась от него и шутливо погрозила пальцем:
– Ну а теперь, юный сэр, вам пора спать. В глазах Робби вспыхнули искорки.
– Хорошо… мама! – С озорным смешком он отскочил на противоположную сторону кровати.
Джиллиан подхватила его и рассмеялась сквозь слезы. Он прикорнул рядом с ней, теплый и довольный.
На следующее утро они оба проснулись позднее обычного.
– Папа дома! – радостно закричал Робби, врываясь в главный зал с внутреннего двора замка.
Джиллиан только что вернулась из кладовой. Глаза ее округлились от испуга, она всплеснула руками.
– Скажи мне, Линетт, нет ли у меня грязи на лице? А на подбородке? – Она подвязала волосы лентой, чтобы не мешали во время работы. Без сомнения, вид у нее сейчас был совсем как у девчонки!
– Волосы! – засуетилась она. – Я должна расчесать волосы! – Джиллиан опустила глаза на свои юбки и так и ахнула. – Боже, до чего же я грязная! Мне нужно принять ванну…
Линетт только рассмеялась в ответ. Она смахнула паутину с ее юбок, после чего выпрямилась и с улыбкой произнесла:
– Вы выглядите чудесно, миледи, поверьте. К тому же у вас уже нет на это времени. – Она приподняла брови и кивнула, давая понять, что они находились в комнате не одни.