Верное сердце
Шрифт:
– Совершенно верно, – с расстановкой произнес Гарет. – Есть лишь один способ, благодаря которому ты можешь зачать ребенка.
– Вот именно, – огрызнулась она. – Как же в таком случае ты собираешься обмануть короля?
Губы его медленно растянулись в улыбке.
– А я и не собираюсь его обманывать, – произнес он очень тихо.
У Джиллиан перехватило дыхание.
– Что ты имеешь в виду?
Густые черные брови слегка приподнялись.
– Да полно тебе, – укорил он ее. – Уж конечно, ты имеешь представление о таких вещах. Но если ты настаиваешь, я буду
Он хотел было схватить девушку за руку, но та вырвала ее, отчаянно замотав головой.
– Не прикасайся ко мне! Я не позволю дотрагиваться до себя мужчине, который чуть было меня не убил! Уж скорее пущу к себе в постель ядовитую гадину, чем тебя!
Он неожиданно притянул ее к себе, взял за подбородок и заставил посмотреть себе прямо в глаза.
– В таком случае вам лучше подумать об этом, леди, и немедленно, ибо для вас это единственный способ спасти свою жизнь.
Джиллиан стала белой как полотно. Гарет резко оттолкнул ее, словно сам ее вид был ему невыносим, и затем, не сказав больше ни слова, крупными шагами вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Джиллиан уставилась на дубовую дверь. Ее охватил мучительный страх. Мать Пресвятая Богородица, подумала она про себя, вся дрожа. Что это было… предсказание или угроза?
Она все еще видела это искаженное гневом лицо, пугающее своей безжалостностью. То было лицо незнакомца, человека, которого она прежде не знала… да и знала ли она когда-нибудь Гарета вообще? Однако он был прав, и это доставляло ей наибольшую горечь.
Если бы не его покровительство, она очень скоро оказалась бы в когтях короля.
Глава 13
Джиллиан провела весь остаток дня у себя в комнате, то изнывая от тоски, то кипя гневом из-за высокомерия Гарета. Ее новоиспеченный муженек оказался прирожденным лжецом, и если она увидит его снова только на том свете, то и это будет для нес слишком рано!
Она лежала на постели, пытаясь собраться с мыслями и заново обдумать события этого бурного дня, когда в дверь постучали. Джиллиан вздохнула. Она чуть было не крикнула, что не хочет, чтобы ее тревожили, но тут дверь слегка приоткрылась.
– Миледи?
Это оказалась Линетт. Горничная зашла в комнату.
– Милорд приказал мне передать вам его просьбу спуститься вниз и присутствовать на празднике в главном зале.
Между бровями Джиллиан залегла хмурая складка. Она чуть было не спросила девушку, по какому случаю устроен праздник, но вдруг вспомнила. То был день свадьбы их хозяина… день ее свадьбы. И Гарет отныне являлся ее мужем.
Линетт стала закрывать ставни. Уже совсем было поздно. Небо из стального сделалось почти черным. Снежинки кружились в воздухе, медленно оседая на землю.
Джиллиан хотела было ответить горничной отказом, но подумала, что Гарет мог прийти и привести ее силой. Кроме того, ей казалось несправедливым взваливать бремя на плечи Линетт. Она не боялась Гарета и не станет отсиживаться у себя в комнате, словно какая-нибудь трусиха!
– Не угодно ли вам, чтобы я причесала ваши волосы, миледи?
Помедлив,
Линетт отложила гребень в сторону, ловко разделяя волосы Джиллиан на пряди при помощи одних только пальцев.
– У вас такие чудесные волосы, миледи, – произнесла она мечтательно. – Темные и блестящие как ночь.
Сердце в груди Джиллиан болезненно сжалось. Мысли ее тут же устремились к Селесте. Что там сказал в ту памятную ночь Гарет? «Как будто ты можешь об этом забыть», – поддразнил ее внутренний голос.
«Какие у тебя прекрасные волосы! – произнес он тогда восторженно. – Такие мягкие, теплые и золотистые. Цвета солнца в ясный летний день».
Селеста. Жена Гарета… Да, но теперь она, Джиллиан, была его женой! Это казалось ей совершенно непостижимым. Еще утром она и вообразить себе не могла, что выйдет за него замуж. Кроме того, был еще маленький мальчик Робби. Сын Гарета. Ей пока еще трудно было осознать это до конца, но теперь он был и ее сыном! Стать в один миг женой и матерью…
Она готова была зарыдать. Возможно, с ее стороны это было дурно. Возможно, она просто эгоистка. Да, Робби – славный малыш, но… она представляла все себе совершенно иначе. Джиллиан надеялась, что день ее свадьбы принесет с собой много радости, смеха и любви, но этого не было и в помине.
– Скажите, Робби очень похож на свою мать? – тихо спросила она у Линетт.
Проворные пальцы Линетт вдруг замерли. Джиллиан бросила взгляд через плечо и не удивилась, заметив на лице девушки замешательство.
– Вам незачем смотреть на меня так, Линетт. Я уже знаю о жене Гарета, Селесте.
– Да, Робби очень похож на леди Селесту, – призналась Линетт. – У него такие же золотистые волосы… я еще всегда говорила, что со стороны они кажутся посыпанными волшебной пудрой. – Пальцы ее снова принялись быстро перебирать волосы Джиллиан. – Он сейчас спит, бедный малыш. Милорд почти весь день не выпускал его из объятий. Хозяин очень горевал после смерти супруги, но сейчас все в замке изменилось к лучшему. С тех пор как он вернулся и Робби тоже здесь, Соммерфилд уже не кажется таким пустым. – И она почти робко добавила: – А теперь у него есть еще и вы, миледи.
Джиллиан не ответила. Чувства Гарета к своему сыну были предельно ясны. То, с каким глубоким волнением он опустился перед мальчиком на колени… то, как Робби прижался к груди отца… одного воспоминания об этом было достаточно, чтобы в ее горле встал болезненный комок. Но его чувства к ней самой были иными, чем предполагала Линетт, – совершенно иными!
– Ну вот, миледи, готово. Надеюсь, вам понравится.
Джиллиан не хотелось разочаровывать девушку, которая так старалась угодить, и потому задержалась на своем отражении в зеркале. Она увидела, что горничная подобрала ее волосы и заплела в длинную косу, уложив венцом вокруг головы.