Вернись
Шрифт:
Тихо скрипнула дверь. «Надо смазать петли», – устало констатировала Вероника. В дверном проёме показалась чёрноволосая головка с озорным блеском карих глаз.
– Уже нажаловались? – осторожно поинтересовалась Варя.
– Уже.
– Сегодня честно-честно вышло случайно. Я совсем не хотела разбивать. Но этот дядя Дима такой противный! Почему он на нас все время кричит? – заискивающе тараторила племянница, опустившись рядом с тётей на диван.
– Потому что он каждый раз убирает следы от ваших проделок, – тихо пояснила Вероника.
– Ты не ругай меня! – умоляюще прошептала девочка.
– Варюша, я и так тебя никогда не ругаю. Но нас скоро весь подъезд ненавидеть будет. Так же тоже нельзя. Пойми, дорогая.
– Вероничка,
В такие моменты она ощущала собственное бессилие. Она не знала, как наставить племянницу на путь истинный.
– Я с завтрашнего дня в отпуске, – весело сообщила Вероника.
– Клёво! – обрадовалась девочка.
Это был самый счастливый месяц после смерти родителей. Варвара спешила из школы домой, лишь бы побыстрее встретиться с Вероникой, которая каждый день придумывала что-нибудь новенькое. Они обошли уйму парков, картинных выставок, спектаклей. И все сопровождалось интересными комментариями. Варя заслушивалась, вникая в каждое слово. Из синих глаз уходила усталость. Они радостно поблёскивали, завораживая озорные карие. Вероника осознала ответственность за жизнь и воспитание девочки. Раньше это было похоже на тяжкий груз, сковывающий плечи. Сейчас счастье общаться с Варей, проникновение в её внутренний мир позволили по-новому посмотреть на их жизнь. За прошедший месяц девочка не совершила ни одного проступка, не получила красной записи в дневнике. Неужели ребенку нужно было так мало? Всего лишь быть ВМЕСТЕ. Не рядом, а именно вместе.
Как часто мы живем с людьми бок о бок ни день, ни два, а целые годы, и ничего не знаем об их внутреннем мире, не догадываемся об их переживаниях. Нам почему-то кажется, что нас должны понимать, сочувствовать, догадываться. Мы кажемся себе прозрачными для окружающих. Так и происходит параллельное существование близких людей, иногда линии пересекаются, позволяя взглянуть внутрь, а потом вновь пучина будней и равнодушия к другим. Любой человек – эгоист. Отличаемся мы лишь степенью проявления эгоизма. Кто-то сейчас поспорит и скажет, но есть же альтруисты, которые живут для других. Ай-нет! Они боятся жить для себя и тешат своё Я тем, что помогают другим. Тоже своеобразный эгоизм…
Смерть родителей была самым страшным событием. Только утром мама поцеловала её в щеку и проводила в школу, папа позвонил и попрощался перед длительной командировкой. Он часто уезжал надолго, работая на подводной лодке. Приезд домой всегда сопровождался многочисленными подарками, прогулками, обнимашками. Её папа был самым ласковым и в то же время справедливым. Если он наказывал, то за дело, если хвалил, то заслуженно. Мама его очень любила. Варвара помнила, как они вдвоем сидели на кухне, взявшись за руки, и говорили о папе. Их красивые и такие похожие лица отражались в окне. Счастливое беззаботное детство закончилось в один короткий миг. В тот день из школы её встречала Вероника, мамина сестра. Красные заплаканные глаза были красноречивее слов. Варвара почувствовала, что жизнь впервые оказалась похожей на мрачную, беспросветную ночь. Она замкнулась в себе, запретила плакать и вспоминать. На похоронах, подойдя к гробу, Варвара ужаснулась: родительские лица невозможно было узнать. Автокатастрофа по дороге в аэропорт сказалась именно на головах сидящих в салоне жигули. Шофер в мчавшемся навстречу грузовике умер раньше от сердечного приступа. Женщина, попытавшаяся увернуться от удара, закружилась на скользкой дороге. Жигули перевернулись при столкновении. Все участники аварии были мертвы. Винить было некого. И это казалось самым страшным. Умер человек в больнице, и мы виним докторов, назначивших неправильное лечение, сбили человека на дороге – виноват водитель. И горе смещается на другого, живого человека. Вроде как есть, о чем думать, на кого переложить ответственность. Варвара чётко запомнила разбитые лица родителей
Пустоту в душе, образовавшуюся после потери близких, нужно было срочно заполнить чем-то далёким и ненужным. Так в её жизни появились многочисленные приятели и приятельницы. Варвара то носилась по стройкам, крушила всё на своём пути в подъезде, то упивалась завистью девчонок, рассматривающих модные наряды Вероники. День пробегал за днем. Только ночи вновь окутывали душу тоской. Она вцеплялась зубами в платок, стараясь не скулить и не выть, как волк на луну. А потом вдруг руки вновь потянулись к карандашам. Спустя два месяца после страшных событий она смогла рисовать. Душевный мрак переносился в бури и ураганы на белоснежных листах. Варвара пробовала творить красками, мелками, углем, но удовольствия и удовлетворения они не приносили. Карандаши позволяли передать тень, яркость, незаконченность линий.
Последний день отпуска Вероники оказался знаменательным в жизни Варвары. Девочка заворожено рассматривала фотографии на выставке известного художника. Скромное название «Страна Солнца» скрывало в себе испанские пейзажи. Художник запечатлел мелкие детали на фоне крупных природных ландшафтов. Здесь отсутствовали люди и созданное ими. Варя то отходила подальше, всматриваясь в фото, то приближалась, изучая детали. Фото словно жили собственной жизнью, втягивая её в себя. Она мчалась на вороном скакуне по широкой песчаной дороге, уходящей в бесконечную даль. Золотистый песок переливался на солнце. В другом углу морская стихия бушевала, накрывая волной огромные валуны. А на чёрном небе планировала одинокая птица, пытаясь укрыться от неугомонного ветра. Больше всего её поразили горы в рассветной дымке. И хотя крупным планом, сверкая крылышками, была запечатлена бабочка, Варвара увидела её не сразу. Она восхитилась несгибаемости и гордости гор. Солнечные лучи только подчёркивали их стать.
Вечер прошёл в молчании. Варя проворочалась полночи, пытаясь уснуть. Ранним утром она не сдержалась и села за карандаши. Её эскизы не были такими живыми, но желание узнать больше об этой стране обозначилось достаточно четко.
Вероника с грустью отметила звон будильника. Счастливые деньки подошли к концу, наступают унылые будни. Хотя… Если так думать, то действительность опять жизнь наполнится пылью и грязью действительности. Мы – есть то, что сами создаем. Значит и работу нужно превратить в праздник.
– Варя, подъём! – весело прокричала Вероника. В её голове уже оживали образы, как она будит не желающую вставать племянницу, как та отворачивается и машет рукой, придумывались способы, как побороть сонливость. Однако открыв дверь, женщина обнаружила девочку в окружении эскизов, раскиданных по кровати. Простые карандаши были воткнуты за ушами.
– Пора собираться, – пробормотала тётя.
– Сейчас-сейчас, – в задумчивости ответила племянница.
За завтраком сохранялась тишина, спокойная и нетягостная. Варя все время где-то витала. Вероника тоже готовилась к встрече с прошлым в новом обличии. Как сохранить наступившую гармонию в душе и остаться успешной?
– Тебя подвезти? – уточнила тётя.
– Да.
– Может, тебе в художественную школу записаться? – в машине спросила Вероника. Почему она раньше не замечала таланта девочки?
– Можно, – протянула Варвара. – Я два года ходила, пока мама жива была.
– Почему бросила?
– Сначала рисовать было тяжело, а потом стало интересно с мальчишками по дворам бегать, – озорно блеснув глазами, созналась девочка.
– Ну, ты даёшь! Почему? Ну почему я такая дурёха? – с лёгкой обидой на себя прошептала Вероника.