Вернись, бэби!
Шрифт:
Дорин ахнула.
– Хотя он здесь и не живет. Он живет в Брайтоне, как все эти вонючие торговцы антиквариатом. Старьевщики!
– Но зовут-то его Льюис, верно?
– Это точно. – Она оглянулась в поисках Молли, но та уже скрылась из виду. Молли торопилась вернуться назад к месту, где оставила машину. Она вдруг ужасно захотела в грязный, пропитанный наркотиками Лондон, подальше от этих деревенских любителей овечек и родных сестер.
Она уже была почти у самой машины, когда Эдди, решив, что одной бутылочки ему мало, снова поднял рев. Так-так, теперь придется кормить его по-настоящему. Молли огляделась в поисках
Но женщина ничего не сказала и исчезла.
Спустя несколько минут тень, закрывшая солнце, заставила Молли поднять голову. Дама стояла в каком-то полуметре. Молли с изумлением увидела, что лет ей уже немало.
– Прошу меня извинить, дорогая. – Голос звучал сильно и хрипловато, напоминая Молли рекламные ролики о кругосветных круизах или роскошном отдыхе на португальских полях для гольфа. – Могу я вам предложить более удобное место, чтобы покормить малыша? Боюсь, что здесь сплошная кошачья моча и презервативы.
Молли, уже достаточно наслушавшаяся от прямодушных селян, имеющих обо всем свои суждения, собралась вежливо отказаться, но какой-то инстинкт заставил ее собрать свои пожитки и неловко подняться на ноги. Здесь в самом деле был не слишком целебный воздух.
– У меня в саду есть беседка, вы там прекрасно устроитесь. – Пожилая дама проводила ее через калитку, заключенную в темные, глянцевые объятия густого плюща. Она усадила Молли в садовое кресло с удобной ситцевой подушкой под спину. – Я принесу вам чашечку чая. Я помню, как пить хочется, когда кормишь. – Она сделала жест в сторону ребенка, приникшего к соску. – Я всегда пила джин с тоником. Знаю, знаю: сейчас это считается абсолютно недопустимым. Моя-то малышка небось так и спала мокрая. Печенья не хотите? Конечно, хотите!
Она вернулась с тарелкой вкуснейшего бельгийского шоколадного печенья. Эдди, по-видимому, учуяв новый и манящий запах шоколада, отвернулся от груди и повернул мордашку к хозяйке.
Старая дама вздрогнула и чуть не выронила тарелку.
– Какой хорошенький! – быстро произнесла она. – Месяцев шесть?
Молли кивнула, улыбаясь безумной улыбкой матери, гордой за своего малыша.
– И какие необыкновенные глаза! Морская волна.
– Удивительные, правда? В точности как у его отца.
– А вы… гм-м… его отец не из этих мест?
– Нет, мы живем в Пэкхаме. – В этой даме чувствовалась странная смесь тепла и презрения к условностям, в ее обществе Молли чувствовала себя в безопасности. Она не сомневалась, что ничто не может лишить незнакомку присутствия духа, как сфинкса. – Но я думаю, что мать моего мужа из этих мест. По-моему, ее фамилия была Льюис. Аманда Льюис. Вы ее случайно не знаете?
Как раз в этот момент Эдди схватил печенье и стал запихивать в рот. Молли пришлось нагнуться и спасать его, поэтому она прозевала выражение
После паузы дама заговорила:
– Вы не могли бы дать его мне немного подержать? Очаровательная крошка.
Молли заколебалась. Эдди как раз был в таком возрасте, когда не позволял забирать себя из маминых рук – в крайнем случае это позволялось папе и бабушке. Иногда он даже Джо не признавал и начинал плакать, что ужасно того огорчало.
– Ну хорошо, – согласилась Молли не очень уверенно.
Хозяйка крепко и уверенно прижала малыша к себе. К удивлению Молли, Эдди не проявил ни малейшего беспокойства. Дама пристально вгляделась в его глазки, словно хотела, чтобы свет ее души проник в него. Она улыбнулась.
– Господи! – Молли была потрясена. – Он себя так никогда не ведет, особенно с незнакомыми.
– Может, мы с ним уже встречались в прошлой жизни, а?
– Эдди. Его зовут Эдди.
Молли показалось, что гостеприимная дама держит малыша на руках чуточку дольше, чем это обычно делают чадолюбивые старушки. И по ее спине пробежал холодок страха. Что-то тут не так. Что, если эта женщина ненормальная? Или специализируется на кражах чужих детей? Может, в ее прошлом есть какая-то страшная тайна?
Молли вежливо забрала Эдди.
– Мне вообще-то пора ехать. А то попаду в час пик, и тогда мы домой до ночи не доберемся.
– Конечно. – Женщина снова выглядела совершенно нормально. – Да, чуть не забыла представиться. Меня зовут Беатрис Мэннерз.
– Что-то знакомое.
– Если бы вы были лет на тридцать постарше, вы бы меня знали. Когда-то я блистала в музыкальной комедии. Главным образом в пьесках Ноэля Кауарда. Вы, наверное, такого не слышали?
– Конечно, слышала! – обиделась Молли. – «Аманда! Родная! Как я вас люблю!» – пропела она.
И вдруг осознала, какое имя фигурировало в арии. Как странно!
– До свидания. И большое спасибо за чай.
– Мне жаль, что я ничем не смогла вам помочь. – И вдруг добавила: – А вы не оставите мне свой адрес? И может быть, номер телефона – вдруг я что-нибудь вспомню?
Молли записала.
Би проводила взглядом молодую женщину с развевающейся рыжей гривой. Ах, эта крошка переполнена неистребимым оптимизмом. Молли шагала по дорожке к пабу. Она не надела малышу панамку, и его темные, почти черные волосы стояли торчком, четко выделяясь на фоне ее белой рубашки. А Би вспомнила того, другого малыша и как все это было много лет назад.
Сулила ли эта встреча надежду или явилась предостережением от надвигающейся трагедии?
Би вздохнула. Наконец-то это произошло. В каком-то смысле на душе даже стало легче. Она вошла в дом, с ослепительного солнца в прохладный полумрак гостиной. Рядом с гобеленовым креслом на круглом столике стоял телефон. Би сняла трубку и набрала знакомый номер.
Когда дочь ответила, Би понизила голос, словно их кто-то мог подслушивать:
– Послушай, дорогая, не знаю, как тебе сказать, но здесь только что была молодая женщина и спрашивала про Аманду Льюис. – Она подождала какой-нибудь реакции, но ее не последовало. – Я думаю, это его жена. Это был настоящий шок, должна тебе сказать. Что скажешь, дорогая, как мне теперь лучше поступить?