Верлойн

Папсуев Роман

– Как твое имя? – спросил Верлойн.

– Блюклох, – ответил брол.

– Блюклох, что ты делал с горцами? Ты их сообщник?

– Что вы, господин. Я никогда не был с горцами. Я был их пленником.

Алдруд громко рассмеялся, испугав брола еще больше. Но Верлойн поднял руку, призывая своих спутников к молчанию, потому что услышал в интонации брола нечто заставившее его поверить Блюклоху.

– Если ты был их пленником, что ты делал в засаде?

– Позвольте мне сесть, господин, – попросил брол. – Сил нет стоять, ноги не держат.

Верлойн пожал плечами, и брол плюхнулся прямо на сырые опавшие листья. Он потер лицо, еще больше размазав кровь по щекам, и сказал:

– Я был оруженосцем у рыцаря из

Кабэйна, сэра Грольида. Верой и правдой служил ему целых два года. Когда войска Казарада двинулись к Гулэру, мой сеньор тоже снарядился в путь и взял меня с собой. Мы не участвовали в битве у стен Гулэра, потому как наш отряд вышел позже, чем основные силы казарадской армии, и мы не успели их догнать к моменту решающей битвы. Мой сеньор очень расстроился. Он велел мне почистить оружие и сказал, что завтра мы отправимся на восток завершать разгром горской армии вместе с гулэрскими рыцарями. Как он и обещал, на следующее утро мы оседлали коней и поскакали на восток. Но на пути на нас напал отряд копейщиков, которых возглавлял офицер горцев по имени Ропсаф. В бою мой сеньор погиб, а меня оглушили и взяли в плен. – У брола на глаза навернулись слезы, и Верлойн понял, что боль, прозвучавшая в словах Блюклоха, искренняя, он действительно оплакивал своего сеньора. – Целую неделю горцы таскали меня за собой, скрываясь от гулэрских патрулей. Не знаю, почему они не убили меня сразу, может, хотели, чтобы я им прислуживал. Заставляли меня мыть их утварь, стирать им одежду, чистить коней и оружие. Они устроили настоящий лагерь в глубине леса и иногда покидали его, предпринимая вылазки к торговым дорогам, ведущим к столице. Но однажды они напоролись на гулэрцев, были изрядно биты и вернулись в лагерь, что было их ошибкой – гулэрские следопыты выследили их и напали. Когда горцы убили моего сеньора, в их отряде было пятьдесят человек. После атаки гулэрского разъезда на лагерь их осталось всего двадцать. Ропсаф был убит, горцы бросились наутек, прихватив с собой и меня. Еще одну долгую неделю мы блуждали по лесу, потом на привале горцы решили устроить засаду по плану, который обычно использовал Ропсаф. Двое отвлекают внимание части каравана, убивая впереди едущих всадников, и пока охранники каравана за ними гонятся, остальные горцы нападают на купцов, грабят и убивают. Только на этот раз у них ничего не вышло. – Брол слабо улыбнулся. – Ваши друзья, учуяв засаду, нарушили им все планы. Они избежали смерти от стрел и убили лучников, которые пытались спастись верхом, бросив меня за кустами. И, судя по всему, их остальные силы также были разгромлены. Наконец кто-то отомстил за моего сеньора.

Верлойн молча слушал брола, не перебивая. По какой-то неведомой причине он верил каждому его слову и не сомневался, что Блюклох говорит правду. В глазах брола барон не видел лжи и поэтому доверял ему. Однако Алдруд был другого мнения. Странник подъехал поближе к сидящему на земле бролу и холодно спросил:

– Если ты был с ними все это время, неужто не мог сам отомстить за своего хозяина?

Блюклох поднял глаза на Странника и тихо спросил:

– Вы когда-нибудь были в плену, мессир?

– Странники в плен не сдаются, – с ноткой высокомерия ответил ему Алдруд.

– Я молю Небо, чтобы вы никогда не попали в плен, – сказал брол. – Не знаю, поверите вы мне или нет, но у меня не было ни одного шанса отомстить разбойникам за смерть моего сеньора. За мной постоянно следовал один из горцев, на ночь меня связывали по рукам и ногам, не давали и на шаг приблизиться к оружию. Я был совершенно бессилен. Я даже искал смерти, оскорбляя их и желая, чтобы они меня убили, но они только смеялись в ответ и били меня.

Блюклох закрыл лицо руками, и путники увидели, что его запястья были не просто в синяках – они были лиловыми. Верлойн не ошибался. Блюклох говорил правду, такие следы могли остаться на коже только

после недель постоянных издевательств. Даже Алдруд ругнулся вполголоса, увидев следы от веревок. Когда он связывал Блюклоха, он совершенно не заметил этих следов.

Путники переглянулись.

– Дайте ему воды, – вдруг сказала Лэнарда.

– Лучше уж вина, – сказал Дрюль, спешившись и снимая с седла мех с вином. – Эй, приятель, думаю, ты не откажешься от бодрящего напитка?

Брол отнял руки от лица и с благодарностью принял кубок, в который дримлин налил ему вина. Верлойн подошел к Алдруду и тигу. Тиглон сокрушенно качал головой, глядя на маленького брола, Алдруд хмурился и выглядел виноватым.

– Проклятие, – наконец сказал Алдруд. – Крепко я маху дал. Да кто ж знал?

– Никто не знал, – ответил Верлойн. – Возьмем брола с собой.

– Это еще зачем? – удивился Странник.

– Затем, чтобы он опять в плен не попал, – ответил за Верлойна Тиглон.

– У нас нет свободных лошадей, – хмуро ответил Алдруд.

– Будет путешествовать на крупе лошади, – парировал Верлойн. – Не впервой. И думаю, что он должен ехать с тобой.

Алдруд лишь хмыкнул и покачал головой, молча отъехав в сторону.

Тиглон сказал:

– Он поедет со мной. Мой конь вынослив, и лишняя ноша ему не помеха.

Верлойн согласно кивнул. Барон не просто так решил взять маленького брола с собой. Он решил, что Блюклох станет провожатым Лэнарды, когда придет пора расстаться. Судя по всему, брол был смышленым, он не вызывал у барона никаких подозрений, к тому же Верлойн понимал, что Блюклоха нужно будет рано или поздно отправить в Гулэр, чтобы маленький брол смог потом добраться с каким-нибудь караваном до родного Казарада. Так что лучшего спутника для Лэнарды Верлойн и пожелать не мог. Барон подождал, пока Блюклох утолит жажду и познакомится со всеми путниками, а потом предложил ему отправиться с ними до Ридела, при Лэнарде не упомянув о задании, которое он ему приготовил. Верлойн не желал лишний раз говорить о предстоящей разлуке с девушкой. Блюклох не заставил себя уговаривать, он согласился, и путники отправились дальше...

* * *

Солнце медленно вставало на востоке, тусклым светом освещая бескрайнюю равнину, еще погруженную в сумерки. Волны трав медленно колыхались, перекатываясь темно-оранжевым покрывалом под слабым ветерком. Пряные ароматы степи кружили голову, где-то в траве пел утреннюю песню одинокий кузнечик. Скоро будет утро и за ним – новый день. Что он принесет?

Верлойн медленно ехал верхом на Хинсале среди мокрых от росы трав и задумчиво глядел на равнину Суар-Дир. Друзья барона остались позади и спокойно спали.

А Верлойн направлялся к мосту Трирога, и что его ждало там, было неведомо никому.

Прошедшие после стычки с горцами дни пролетели незаметно. Путники без приключений пересекли Шумящий лес и выехали на равнину Суар-Дир. Лес остался позади, и там же остались тревоги о нападении банд горцев – впереди лежали свободные пространства, прекрасно просматривающиеся и не вызывающие тревоги. Путники двигались почти без привалов, останавливаясь лишь для того, чтобы дать передохнуть лошадям и перекусить самим.

Но беспечность путников, решивших, что на равнине они в безопасности, стоила им дорого.

На второй день пути они приблизились к небольшой роще, казавшейся островком среди волнующегося моря трав. Все было тихо и спокойно. Путники остановились на ночлег, а утром из этой самой рощи на них напали. Это был отряд Черных Рыцарей, и Верлойн долго потом ломал голову, как они обнаружили путников. Рыцарей было десять, и все они теперь были мертвы. Но за их смерть путники заплатили довольно высокую цену. Дрюль получил серьезную рану головы, Тиглон чуть не лишился руки, а Верлойн был ранен в левое плечо, потому что из-за внезапности нападения не успел надеть латы.