Верлойн
Шрифт:
Дракон, мерно взмахивая гигантскими перепончатыми крыльями, не спеша, спланировал к группе бегущих хантов и схватил одного из беглецов. Заглотив добычу, дракон вновь спикировал вниз и еще один хант оказался в пасти чудовища. Так повторялось четыре раза, и четверо хантов погибли вслед за первыми жертвами кровожадного дракона.
В тот день деревня потеряла шестерых – одну женщину и пятерых мужчин, трое из которых были дружинниками. Ханты тогда ничего не смогли сделать – ни одно копье, ни одна стрела не смогла пробить костяной брони дракона. Тогда-то Арбаль и сел придумывать такое оружие, которое могло бы если не убить, то по крайней мере отпугнуть чудовище. И кузнец изобрел арбал, самое мощное ручное метательное
Опасаясь возможного голода, несколько смельчаков отважились выйти на поля. С ними были дружинники, крепко сжимавшие арбалы. Но дракон в тот день не появился. Не появился он и на второй день, и ханты уже было воспрянули духом, как вдруг ночью чудовище напало на деревню.
Арбаль и Стрель не стали описывать все подробности ужасной схватки с драконом, сказали лишь, что в ту ночь они потеряли десять соплеменников. После этой атаки ханты стали жить в постоянном страхе. Хотя арбалы и испугали дракона, ощутимого вреда чудовищу они не нанесли. Дракон мог вернуться в любой момент – днем или ночью. Тварь была уверена в своей силе и непобедимости, поэтому она с наглой самоуверенностью кружила иногда над крышами, выставляя напоказ свое прекрасно защищенное чешуйчатое тело.
Однако чудовище не нападало, видимо, выжидая удобного момента. Вылазки на поля прекратились, и деревне угрожали бы голод и смерть, если бы не несколько оставшихся охотников, иногда выходивших за защитную стену, чтобы поохотиться.
Стрель был одним из этих охотников. Он встретил путников как раз во время своей очередной вылазки в Черную чащу.
– Мы знаем, где прячется дракон, – сообщил в конце рассказа Арбаль. – Это пещера недалеко от Зубастых скал, и, что забавно, еще наши деды знали о гнезде этой гадины. Однако дракон спал около двух сотен лет и вот, к несчастью, проснулся. А мы все и думать забыли, что живем по соседству с грозным драконом, сказки дедовские только детишкам на ночь рассказывали, и вот на тебе, сказка ожила. Да еще превратилась в кошмар. – Кузнец невесело хмыкнул и потер щеку, тряхнув головой. – Мы планировали вылазку к пещере, но сборы требуют времени, а риск очень велик – если в пещеру пойдут лучшие воины деревни, они могут погибнуть. Кто тогда будет защищать поселок? С другой стороны, мы не можем посылать туда слабых или недостаточно хорошо подготовленных воинов – это было бы убийством. Поэтому мы никак не можем решить, что делать. Может, вы нам подскажете?
– Ну, особенно решать тут нечего, – сказал Дрюль. – Гада надо истребить.
– Дрюль прав, – кивнул Верлойн. – Мы вам поможем.
Радости Арбаля и Стреля не было предела. Лица их засияли искренним восторгом.
– А мы уж и не надеялись, что вы предложите свою помощь, – улыбаясь, сказал Стрель.
– Ну что ты, малыш, – усмехнулся Алдруд. – Долг платежом красен. Ты спас мне жизнь, а это случается не каждый день.
Пещера дракона, как и сказали Арбаль со Стрелем, оказалась возле Зубастых скал. Отряд, в который вошли охотник-хант, Алдруд, Верлойн и Дрюль, медленно продвигался вперед, пробираясь среди кустов и деревьев Черной чащи, которая подступала прямо к скалам.
Стрель, держа в руках взведенный арбал, настороженно оглядывался. Было видно, что он нервничает. Дрюль, который замыкал цепочку смельчаков, нервничал не меньше Стреля. Он вызвался идти в логово дракона только потому, что не хотел быть одним из слабых воинов, о которых упоминал Арбаль. Дримлин считал себя храбрецом, хотя прекрасно понимал, что до настоящего воина
Сейчас, когда он шаг за шагом приближался к пещере древнего дракона, его начинали одолевать сомнения в правильности своего решения. Бравада, с горечью думал Дрюль, которая может стоить ему жизни. Но показать свой страх перед друзьями он не хотел, а потому старался держаться уверенно.
– Какой у нас план? – шепотом спросил Дрюль.
– План такой, – ответил Алдруд. – Стрель остается у входа в пещеру, а мы лезем внутрь.
– Это весь план? – удивился дримлин.
– Ага.
– А как мы будем убивать змеюку – это вы придумали?
– Нет. На месте разберемся, – Алдруд усмехнулся.
– Сумасшедшие, – пробормотал Дрюль, вертя в руках небольшую секиру, которой его снабдил Стрель.
Дримлин не любил непривычное оружие, но, поскольку лук против дракона – все равно что иголка против камня, Дрюль согласился взять хотя бы секиру. Во всяком случае, это лучше, чем меч, который ему отдал Верлойн, – ею легче управлять, махнул разок-другой посильнее, и все. Дримлин приуныл. Махнул, ага. И все. И нет больше Дрюля.
Стрель, хоть и нервничал, чувствовал себя намного увереннее в присутствии путников. Еще бы – они такие сильные, сразу видно, настоящие воины. Ханты же не умеют воевать, это не их стезя. Они – миролюбивый народ, фермеры, охотники, но только не воины. А путники – умелые бойцы. Взять хотя бы Алдруда. Все в нем говорило о том, что противнику, вздумавшему на него напасть, не поздоровится. И пусть Странник незнаком с живностью, которая водится в Черной чаще, это ведь не его вина. Он здесь раньше никогда не был – немудрено, что он не знает повадок коварного дагана.
«Все-таки хорошо, что я спас Алдруда, – подумал Стрель. – Такого друга днем с огнем не сыщешь. А его заявление, что хант останется у входа в пещеру, пусть и обидное, но зато разумное. Так лучше для деревни». Чувство ответственности за жизни жителей поселка говорило Стрелю, что он больше нужен живой, чем мертвый. А умереть в пасти дракона – вполне реальный поворот событий для ханта, ничего не знающего о древних чудовищах. Стрель не был уверен, что путники знакомы с повадками драконов, но, глядя на Алдруда, который держался очень уверенно, можно было подумать, что он всю жизнь только и делал, что воевал с огнедышащими тварями.
На самом деле Странник был далеко не уверен в своих силах. Предстоящая битва его совсем не радовала. Он ничего не знал о драконах, да и видел-то их всего пару раз, и то в мертвом виде. Как и что делать, сражаясь с таким противником, оставалось для Алдруда тайной, покрытой мраком.
Алдруд взглянул на Верлойна. Смутные сомнения преследовали Странника с тех пор, как он увидел мертвого Трирога. Дракона убили недавно – это раз. Верлойн в то утро выглядел уставшим и невыспавшимся – это два. И наконец, барона не было в лагере ночью (Алдруд просыпался тогда и очень волновался) – это три. В общем, картина была ясна – Верлойн отправился к мосту Трирога ночью и порешил дракона. Смелый поступок. Алдруд улыбнулся. Молодец. Понятно, почему он отправился туда один. Не хотел, чтобы кто-нибудь из путников пострадал. А это бы обязательно произошло. Странник почувствовал гордость за барона.
Верлойн же думал о Лэнарде. Прощаясь, девушка поцеловала его в щеку и прошептала на ухо, что будет волноваться и ждать. Верлойн улыбнулся. Эна, Эна. Как хорошо любить и быть любимым! Барон уже начинал забывать о тучах, омрачавших его счастье. Он все меньше думал о Беллар и о Баксарде. Сейчас вылазка к пещере дракона была для него всего лишь непродолжительной разлукой с любимой – ничем больше. Да, дракон, да, опасный, так порешим его и все. Деревня будет спасена, ханты довольны, а барон вновь будет рядом с Лэнардой.