Вересковый рай
Шрифт:
– Саймон, со мной все в порядке, – уверила она. – Я не ранена, если не считать нескольких ушибов от падений. Но как же вы нашли меня?
Он начал рассказывать, как Мэт разбудил его и как в нем росло беспокойство из-за ее затянувшегося отсутствия.
– Вы были правы. Маллт попросила меня пойти с ней в лес собирать травы. Я собиралась вернуться вскоре после рассвета, – глаза ее загорелись. – Подождите, вот я вернусь в Абер и научу Маллт, как знаться с похитителями, жаждущими выкупа. Я…
– Она умерла, – сказал Саймон, – а Мадог… Боже милостивый, я совершенно забыл о нем!
Он поднялся, продолжая держать Рианнон
– Но почему? – спросила она, когда Саймон поставил ее на землю. – Это чистое безумие. Не думал же он, что сумеет силой заставить меня стать его женой…
– Он вовсе не жениться хотел, – ответил Саймон, осматривая следы на месте, где лежал Мадог. – Он был уверен, что вы прокляли его. Это его почуял Имлладд вчера, когда мы были на берегу.
– О Господи, – вздохнула Рианнон, – это моя вина! Как я раскаиваюсь! И как бесполезно теперь мое раскаяние! Маллт тоже думала, что я ведьма, из-за моей дурацкой привычки разговаривать с Мэтом. Она услышала несколько слов, которые я в шутку обронила… А теперь она мертва, бедная глупая женщина.
– И поделом, – жестким тоном произнес Саймон. – И вы будете дурой, если станете горевать о ней. Она знала, что собирался сделать Мадог, и если действительно считала вас ведьмой, вправе была разоблачить вас перед отцом…
– Не говорите ерунды, Саймон, – с тихой грустью ответила Рианнон. – Как может кто-то в положении Маллт набраться смелости заявить, что дочь принца Ллевелина – ведьма? Известно, что подобного рода сплетни разносились и насчет моей матери, и все-таки Ллевелин спал с ней. К тому же, я любимица…
– Маллт была подлой, злобной сукой, и мир ничего не потерял с ее смертью, – утешительно произнес Саймон, но тон его выдавал, что думал он вовсе не об этом.
Все его мысли, пока он успокаивал Рианнон, занимал вопрос, не стоит ли погнаться за Мадогом. Саймон не был уверен, что сумеет настичь его, если будет нести Рианнон, а оставить ее хотя бы на минуту он не допускал и мысли, тем более, что догнать Мадога и приволочь его назад заняло бы, видимо, гораздо больше минуты. Не мог он допустить и того, чтобы Рианнон отправилась с ним своим ходом. Он понял, что ее руки и ноги обретали чувствительность, видя, как она шевелила ими, пытаясь облегчить боль от возвращавшейся в них крови, но нужно было выждать еще некоторое время, прежде чем она сможет идти.
Рианнон догадалась, какая борьба происходит в душе Саймона.
– Бегите за ним, – сказала она, – не ради меня, а потому, что человек, убивший соучастника в преступлении, – последний негодяй. Бедная Маллт! Я не боюсь остаться здесь. Оставьте мне свой нож, я скоро буду в состоянии воспользоваться им.
– Нет! Я не спущу с вас глаз, пока не передам в целости и сохранности вашему отцу.
– Вы ведь не расскажете ему! Нет, Саймон! Нет!
Саймон поднял ее на руки.
– Что значит – нет? Думаете, я собираюсь позволить Мадогу выйти сухим из воды после того, как он бросил вас одну умирать от голода и жажды? Не говоря уже о прямом убийстве Маллт? Даже если бы я был такой тряпкой, чтобы согласиться на это, как вы предложите мне объяснить ваше состояние? Если вы думаете, что я могу доставить вас в Абер никем не замеченной, то вы сумасшедшая.
Рианнон подумала об этом и
– Ну, пожалуйста… – взмолилась она. – Я не имею в виду, чтобы вы не рассказывали отцу о Мадоге. Он должен знать, что Маллт была убита, но…
– Рианнон, не будьте идиоткой, – сказал Саймон. – Чего вы от меня хотите? Я должен сунуть вас под тунику и сказать, что я беременная женщина?
Она рассмеялась, но продолжала настаивать:
– Я скоро смогу идти сама. Все, что вам нужно сделать, это вернуться в Абер и доложить об убийстве Маллт. Просто вообще не упоминайте обо мне. Я могу сказать, что упала.
– Разумеется, – сардонически ответил Саймон, – и в этом ущелье или куда вы там еще упали корни деревьев сами обернулись вокруг ваших запястий и лодыжек. Рианнон, эти следы от ремней на ваших руках и ногах останутся еще неделю или больше. Вы, может быть, и сумеете скрыть кровоподтеки от принца Ллевелина, но кто-нибудь из женщин обязательно увидит. И это дойдет до его ушей – до него все доходит. Вы представляете, как зол и обижен он будет? – Саймон помолчал и затем добавил: – Не будьте такой эгоисткой, Рианнон. Вы можете быть безразличной к грозящим вам опасностям, но не я и не Ллевелин.
– Эгоисткой? – воскликнула Рианнон. – Мужчина, как вы смеете? Чтобы совсем уж ни о чем не беспокоиться, вы связали бы меня покрепче, чем это сделал Мадог, вы приковали бы цепями мои руки, ноги и мысли к спальне. Но когда затрубят боевые трубы, вы сбежите к ним. Какая женщина осмелится сказать: «Там опасно – не ходи туда»? «Долг», – ответите вы, но…
– Это неправда, – прервал ее Саймон.
– Что неправда? То, что вы бежите на войну, как на праздничное гулянье?
– То, что я хотел бы привязать вас, – горячо ответил Саймон, усаживая Рианнон на оказавшийся поблизости валун, чтобы видеть ее во время спора. – Я не хожу на войну один против всех своих врагов. И только этого я прошу от вас.
При этих словах Рианнон так испуганно взглянула на него, что Саймон замолчал.
– Разве у меня так много врагов? – тихо спросила она. – У меня никогда и в мыслях не было причинить вред человеку.
– Возможно, враги – не то слово, – согласился Саймон и, не удержавшись от улыбки, добавил: – Особенно среди мужчин, но…
– Вы не должны бояться, что меня снова захватят врасплох, – сказала Рианнон с горечью. – Я не забуду о происшедшем и буду настороже.
Это было правдой. Беспокойство исчезло с лица Саймона. Он знал, что Рианнон ориентируется в лесу не хуже любого валлийского охотника, которых можно было бы назвать настоящими лесными жителями. Конечно, всегда оставалась опасность, что откуда-нибудь из засады вылетит стрела, но даже если ее окружит целая армия, такого рода опасность нельзя было предотвратить. Затем он прищурился.
– Если вы так хотите, я ничего не скажу принцу Ллевелину, но и лгать своему сеньору не стану. Если он спросит меня, я скажу, что вы запретили мне говорить. Вы довольны этим? Однако одну я вас все равно не оставлю. Если вы хотите идти в Абер пешком, я подожду, пока вы сможете это сделать. Конечно, это означает, что Мадог скорее всего ускользнет. Ему достаточно только найти какую-нибудь охотничью хижину, а затем присоединиться к шайке разбойников.
Рианнон увидела злобную вспышку в сузившихся глазах Саймона. Ее собственные глаза на мгновение сверкнули яростью, затем она расхохоталась.